Полудемон. Счастье короля - Галина Гончарова

Зеркало? Соскучилось?

Да, именно так. При литье добавляли прах, нашептывали слова, вплетали магию — с такими зеркалами можно было и друг с другом разговаривать. А можно и то, что я хотел сделать сейчас.

Я кладу руку на стекло, чувствуя острый шип легко проколовший кожу. Зеркало жадно принялось пить мою кровь. Голодное…

Да, а кому другому и брать бы его не стоило. Я — некромант, я знаю, чего ожидать и могу с ним разобраться. А если бы на моем месте был кто‑то вроде Иннис… где она?

За девчонку можно было не волноваться. Иннис стоит у книжных полок — и выглядит полностью отрешенной от реальности. Хоть эти полки на нее роняй — от свитка не оторвется.

И сам бы, но сначала Марта.

Только бы все обошлось…

А в следующую минуту я успокоено перевожу дыхание. Марта была цела и невредима, правда, растрепана, но в остальном явно не испытывала лишений. От голода и жажды не страдала, а в остальном — даже великие некроманты, предусматривая убежище, не догадываются поместить туда обыкновенную расческу. Ни Алетар Раденор, ни я.

Марта сидит в подземелье, в моих тайных покоях, довольная и спокойная, кутаясь в теплый плащ, а рядом с ее ногами свернулась темная змея. Дух моего дворца.

Только сейчас я понимаю, насколько нервничал за свою вторую маму. Мало ли что… даже уничтожь я потом мерзавцев, кто мне ее вернет?

Ладно, если Марта жива, я буду добрым. Четвертования не будет. Я их просто повешу. За ноги.

Марта, тем временем, что‑то почуяла, повернула голову вправо, влево…

— Алекс?

— Да. Это я… ты в порядке?

Я едва шевелю губами, но она меня слышит. Наверняка. Потому что проводит руками по волосам, глубоко вздыхает — и вдруг разражается рыданиями.

Давно я себя таким дураком не чувствовал. Но долго Марта рыдать не стала. Вскинула лицо вверх.

— Алекс. Сынок… Живой!

И столько было в ее голосе любви, столько счастья — неважно теперь, что с ней, главное, что я жив и здоров, что у меня из глубины души как‑то само вырвалось заветное:

— Мамочка…

Вот уж воистину — не та мать, что родила.

— Я так за тебя волновалась. Когда почувствовала — тут же убежала сюда, меня твоя змея проводила. Здесь спокойно, но призраки боятся. Во дворце полно храмовников, вокруг твоей жены танцуют на цыпочках, подозреваю, что это все твоя стервлядь и затеяла.

— Мама, а Томми? Рене?

— Томми успел удрать, сейчас везет свою жену к Рику. Рене с отцом тоже исчезли из столицы. Полагаю, что сейчас они где‑то прячутся, чтобы головы не лишили под горячую руку.

— Кого‑то…

— Да. Казначея, камергера…

Марта принялась перечислять имена, а я с трудом давил в себе гнев. Вот ведь… с — суки! Уничтожают тех, кого я с таким трудом нашел и поставил на должности! Специально подбирал себе команду несколько лет, чтобы в два дня… кажется, я погорячился с повешением. Лучше — колесование.

— Кто‑то успел сбежать?

— Человек пять.

— Мало. Мам, ты сможешь там приглядывать за обстановкой с помощью призраков? Кто, что, как…

— Вполне.

— У тебя все есть?

— Милый, здесь есть вода, а что до еды — кое‑кто из призраков умеет материализовываться. И они вполне могут мне принести кое‑что с дворцовой кухни. Без излишеств, да и бог с ними…

— Я постараюсь побыстрее…

— Лучше не рискуй напрасно. Алекс, поверь, чтобы появится здесь, тебе понадобится войско. Здесь настолько все пропитано светом, что даже в подземелье тошно становится. А на что способны эти фанатики — я лучше тебя знаю. Побереги себя?

— Обещаю, мам.

— Я тут еще хоть год просижу. Но если с тобой что‑то случится — лучше мне сразу умереть.

И ведь не лжет. Ни в едином слове.

— Тогда пока отсиживайся в убежище.

Когда вернусь — сделаю в подземельях комфортабельную комнату. Сейчас‑то там ритуальный зал и кое — какая лаборатория, особенно не разгуляешься. А я там покои отгрохаю вот на такой случай! И на кровь закляну!

— Ты где сейчас?

— В Риолоне.

— Не рискуй напрасно.

— Обещаю.

С тем я отключаюсь и перевожу дух.

Определенно — это серьезный заговор. В нужный момент ввели войска, уничтожили неугодных, покушались на меня — и это не их вина, что я выжил, охраняют Дариолу… неплохо. Сейчас родит она ребенка — и вырастят из него карманного короля, который продаст Раденор за горстку золота кому угодно. Или вообще установит теократию.

Вопрос — кто все это затеял?

Ответ же…

А ответ придется искать тут, в Риолоне. Что‑то мне подсказывает, что братишка моей жены обязан что‑то знать. Надо бы пообщаться?

Обязательно.

Так что кузен графини Андаго обязан побывать при дворе. А пока…

Еще раз касаюсь зеркала. На этот раз оно показывает мне Торрин. Там — тишина и спокойствие. В замке уже все легли спать. Скольжу взглядом по спальням. Рик, Мира, Рене… Рене вскидывается, почувствовав мой взгляд, но я тут же ухожу из его спальни. Ни к чему.

Дочка Рудольфа тоже мирно спит. Все хорошо. Томми сюда еще не добрался, но я знаю, что он жив. Он все‑таки мой младший брат. Хотя и не родной, но кровь‑то мы смешали. Вот она и дает о себе знать.

Падаю в кресло и перевожу дух.

— Алекс?

Иннис стоит за плечом.

— Да, кузина?

— Ты уже все?

— А ты…

Болван! Ну что она могла видеть? Это же некромантия, не магия воздуха!

— Тут так холодно было…

Сжимаю ее ладошку.

— Успокойся, кузина. Все будет хорошо, обещаю. Проверим твое родство с Сидоном Андаго?

Иннис послушно кивает.

Ан нет. Волосок показывает родство. Все‑таки Сидон Андаго — отец Иннис, хотя глядя на них рядом, никогда не подумаешь.

— Это даже и неплохо, — Иннис, вся раскрасневшись от эмоций, улыбается так, что у меня что‑то сжимается внутри. — Я законный ребенок, рожденный в законном браке, никто не рискнет оспаривать мои права… и к тому же, я привыкла гордиться родом Андаго. Знаешь, не хотелось бы знать, что моя мать оказалась в нем первой клятвопреступницей.

— Непонятно только, как она позарилась на этого ушлепка? Уж прости…

Иннис пожимает плечами с потрясающим равнодушием.

— Любовь зла, а козлы этим пользуются. Я принадлежу к роду Андаго и надеюсь не огорчить ни своих предков, ни своих потомков, а одно гнилое яблочко на дереве еще не означает его гибель.