Тени войны - Алекс Орлов

Спустя несколько секунд корабли Мориса и Крунша тоже избавились от своих броневиков. Брошенные корабли тотчас подверглись атакам и временно отвлекли основные силы преследователей, а броневики в стремительном полете затяжного прыжка летели навстречу зеленой чаще тропического леса.

На высоте ста пятидесяти метров автоматически раскрылись парашюты и заработали дымогенераторы, но все равно ВDМ подверглись атаке расхрабрившихся «ребусов». Дымовой заслон сыграл хорошую службу, и одна из бласт-ракет, направленная на корабль Мориса, угодила в замешкавшегося «ребуса». Вынырнувший из дыма «стаккато» длинной очередью распорол гусеницу броневика Крунша перед самой посадкой.

Морис фиксировал все увиденное как автомат, сидя в командной капсуле бронемашины между четырьмя пушечными башнями. Ветром машины на парашютах снесло на окраину леса, и ВDМ Крунша угодил в глубокое озеро. Под пятнадцатиметровой толщей воды он полз как черепаха, и был прекрасно виден сверху. Тройка «стаккато» пронеслась над озером, вспенив толщу воды множеством выстрелов. Потом в озеро вошли две бласт-ракеты, и в хрустальной глубине сверкнула яркая вспышка, спустя секунду со страшным грохотом выплеснувшая на берег всю воду.

ВDМ Мориса, разбрасывая комья грязи и зарываясь в ямы с вонючим илом, стремительно летел по заболоченному руслу небольшой речушки. Там, где в кронах высоких деревьев были видны участки неба, появлялись «ребусы» и «стаккато», и тогда броневик, уходя от огня, вылетал на крутые склоны реки.

Морис запомнил еще при падении с высоты, что речка выходила к каким-то нагромождениям скал.

Память не подвела его, за очередным поворотом оврага лес кончился, и речка затерялась среди курганов раскрошенного известняка. Броневик оказался на открытом пространстве, и Морис, ощущая на своей спине прицельные визиры пушек «стаккато», успел показать механику-водителю широкий зев промоины в известковой стене.

ВDМ влетел в него на предельной скорости и пошел юзом, обдирая о стены камуфляжную краску. Через пятьдесят метров скольжения броневик ударился носом в тупик туннеля и заглох.

— Все наружу! Сержанты, командуйте!..

Быстро распахнулись створки, и четыре отделения по двенадцать тяжелых пехотинцев выбрались из броневика.

— Сейчас быстренько, парни, выбегаем из туннеля и направо, в расщелины.

До самого леса. Там собираемся возле радиомаяка. Вперед!

Солдаты с сержантами побежали к выходу, а Морис вместе с первым помощником оставался возле броневика. Он хотел удостовериться, что все вовремя покинут пещеру.

Мориса на секунду парализовало, когда в проходе туннеля сквозь колышущиеся силуэты бегущих солдат он увидел выплывавшую из-за скалы в стремительном бреющем полете пару «стаккато». Колыхнулся воздух, когда беззвучные электромагнитные пушки выпустили сотни смертоносных снарядов, и, резко взяв вверх, штурмовики ушли в небо.

Шипящий стальной рой пронесся по туннелю, и известковая пыль осыпала тела убитых пехотинцев.

Рикошетом от брони ВDМ был убит второй помощник, а Морис получил вмятину в грудной броневой пластине. Во рту он почувствовал вкус крови, в ушах стоял звон. Морис что-то кричал, отдавал приказы, неясные звуки долетали до него. Временами сознание на какое-то мгновение оставляло его.

Потом он не переставая стрелял из М5–400 и заставил свернуть в сторону атакующий «ребус». Потом все провалилось в черную пропасть…

Когда незапертая дверь в каюту распахнулась, контрадмирал Хоук, командующий группой кораблей флота, сидел за своим письменным столом, к выходу спиной, и дописывал какие-то бумаги, то и дело посматривая на часы.

Через час необходимо было начинать согласованный маневр с кораблями «Корсара». Бросив короткий взгляд на зеркало, висевшее на стене, и увидев вошедшего, он широко улыбнулся и кивнул, давая понять этим, чтобы гость заходил, садился, посмотрел журналы на столике, угостился сигарой, — все это было в одном движении контр-адмирала.

Он был рад поделиться хорошим настроением со своим первым помощником.

Наскоро пролистывая бумаги, Хоук посмотрел в зеркало еще раз. Остекленевший, неподвижный взгляд капитана-пилота Макриди смутил контр-адмирала. Он отодвинул стопку бумаг и поднялся:

— У нас что-нибудь не так, Сэм?

В ответ — леденящая душу тишина. Реджинальд Хоук с почти физической болью чувствовал проникновение этого мутного стеклянного взгляда в самые кишки. «Черт подери, только не надо резких движений, и не поворачиваться, ни в коем случае — это все ускорит!» Контрадмирал улыбнулся Макриди еще раз.

Застывший взгляд уперся ему в переносицу.

— Так что же все-таки случилось, дружище? — Губы Хоука растянулись в мучительно приветливой улыбке. Не переставая улыбаться, он получил удар в грудь, качнулся вперед, в глазах его появилось выражение крайнего удивления, и улыбка сошла с лица.

Человек, стоявший перед ним, сделал шаг назад и резко выдернул лезвие из-под сердца. Хоук качнулся от толчка и, пытаясь опереться на воздух, рухнул, ломая старинной работы этажерку и увлекая на пол все ее содержимое.

Дождавшись, когда последняя статуэтка с этажерки, закатившаяся в дальний угол, остановилась и в каюте воцарилась тишина, молчаливый гость решительно шагнул к пульту управления всей эскадрой. Костлявые чужие пальцы бегали по клавиатуре, и исполнительный компьютер дублировал приказы.

По системе корабельной связи проскрипел голос компьютера, приглашавшего всю команду и десант, даже вахтовых, прийти в грузовой отсек 324 для чрезвычайного инструктажа. Это был очень большой отсек, и редко он использовался по прямому назначению. Поэтому без лишних слов все, толкаясь и переругиваясь, начали спускаться в грузовые трюмы по винтовым лестницам.

Народу в отсек 324 набилось полным-полно. Вся команда до последнего человека собралась здесь. Солдаты и персонал корабля продолжали обсуждать свои житейские проблемы. За гулом голосов не было слышно, как, подчиняясь пальцам на клавишах пульта управления, застрекотали в стенах потайные механизмы, задраивая наглухо двери и навсегда отрезая путь назад.

Резкая боль заставила всех, кто был в 324-м отсеке, как по команде, схватиться за уши. Затем люди захаркали кровью, начали метаться, давя друг друга, но продолжалось это недолго. Еще десять секунд, и все было кончено…

Клапан перекрыл забортный вакуум, и внутри отсека начало расти давление, доходя до нормального уровня.

На экране в каюте командора горделиво высветился доклад кичливого компьютера о блестяще выполненном задании. Казалось, всем своим электронным нутром он жаждет новых поручений и в нетерпении пожирает экранами своего вновь приобретенного кумира.

Пальцы снова забегали по клавишам, формируя задание. И пока командиры других кораблей, получив приказ, пожимали плечами, разворачивая корабли в парадную шеренгу, в электронные головы боевых компьютеров главного корабля вводились данные о немыслимые ранее целях.