Дух демона - Роберт Энтони Сальваторе

Сильный и ладный, Полуночник спрыгнул с Дара на скаку, когда конь двигался средним галопом. Спрыгнув, он продолжил путь, на бегу натягивая тетиву Крыла Сокола. Пони поскакала дальше, крепко держа поводья и помогая коню двигаться по коварной глинистой почве. Она уверенно обогнула с левой стороны подножье широкого холма. Элбрайн направился вправо.

Не проехав и половины пути, Пони заметила троицу гоблинов, за которыми они охотились. Двое из них находились далеко впереди, стремглав несясь к небольшой рощице, а третий пытался запутать след, обходя холм с другой стороны.

— Быстрей вперед! — крикнула Пони и, пригнувшись к крупу Дара, направила коня прямо к холму.

Дар остановился, когда прямо перед ним из-за холма показался гоблин. Он судорожно цеплялся руками за стрелу, которая застряла у него в горле. Вторая стрела ударила его в грудь, и он повалился в грязь.

— Им привычнее действовать среди деревьев, — сказала она подбежавшему Полуночнику. — Здесь мы уложим их без труда.

Элбрайн замедлил шаг, бросив взгляд на рощицу и, кажется, соглашаясь со своей женой. Он подошел к мертвому гоблину, чтобы вытащить свои стрелы. Потом выпрямился и осмотрелся. На его красивом лице появилось странное выражение.

— Можно будет обойти эту рощицу, — предложила Пони. — Найдем место поудобнее и ударим по ним.

Похоже, Полуночник не слышал ее слов.

— Элбрайн?

Он продолжал осматриваться. Лицо его выражало неподдельное изумление.

— Элбрайн! — уже настойчивее позвала Пони.

— Мне знакомы эти места, — отрешенно проговорил Элбрайн. Взгляд его быстро скользил по окрестностям, не останавливаясь ни на миг.

— Вересковые Пустоши? — недоверчиво спросила женщина. Сморщившись от неудовольствия, она оглядела эти глухие места. — Неужели мы сбились с пути?

— Я проезжал здесь, когда возвращался в Дундалис, — объяснил Элбрайн. — Когда я покинул эльфов.

Он подбежал к нескольким березам, что росли поблизости, и наклонился, словно ожидая увидеть следы его давнишней стоянки.

— Да, — взволнованно проговорил юноша, — тихой ночью я спал на этом самом месте. Только комары отчаянно кусались, — усмехнувшись добавил он.

— А гоблины? — спросила Пони, кивком головы указывая в направлении рощицы.

— Гоблинов я тоже встречал, но уже дальше к востоку, на краю Вересковых Пустошей.

— Я говорю об этих гоблинах, — твердо произнесла Пони, снова указывая вперед.

Элбрайн отрешенно отмахнулся. Сейчас его не занимали гоблины; особенно сейчас, когда в памяти все ярче и ярче вставала дорога, по которой он когда-то проходил. Он пробрался между Пони и Даром и стал смотреть поверх забрызганных грязью кустов и глинистых ухабов, туда, где на западе едва проступал черный силуэт гор, отливавший серебром в лучах заходящего солнца.

— Забудь о гоблинах, — вдруг сказал Элбрайн. Он схватил поводья и развернул коня вместе с всадницей. Теперь они глядели прямо на далекую горную цепь.

— Забыть о гоблинах? — переспросила Пони. — Мы гнались за ними по Вересковым Пустошам добрых двадцать миль и добрую часть пути по этим гнилым местам. У меня от комариных укусов саднит все тело; ни одного живого места не осталось, а здешний запах будет преследовать нас еще целый год! И ты хочешь, чтобы теперь мы все бросили?

— Это пустяки, — не глядя на жену, ответил Элбрайн. — Из тридцати уцелело всего двое. Сомневаюсь, чтобы они, потеряв двадцать восемь своих бойцов, скоро решатся напасть на На-Краю-Земли.

— Не будь таким беспечным, — сказала Пони.

— Забудь о них, — вновь произнес Элбрайн.

Пони склонила голову и что-то негромко проворчала. Даже если Элбрайн и решил махнуть рукой на тех двух гоблинов, ей едва верилось, что он вознамерился изменить курс и двигаться на запад, в противоположную сторону от Тимберленда. Однако она доверяла мужу. Если ее догадка верна, сейчас они находились ближе к западной оконечности Вересковых Пустошей, чем к восточной. Чем раньше они выберутся из этой гнусной, кишащей насекомыми дыры, тем лучше.

Они успели проехать еще немного, пока солнце не начало опускаться за далекие горы и Элбрайн не понял, что пора устраиваться на ночлег. Их по-прежнему окружал Вересковые Пустоши с отчаянно звенящими комарами. К тому же, и это еще больше не нравилось Пони, они не слишком-то далеко отъехали от той рощицы, где скрылись гоблины. Она несколько раз пыталась заговорить об этом с Элбрайном, но ее спутник, похоже, ничего не слышал. Наконец он объявил:

— Я должен обратиться к Оракулу.

Пони взглядом проводила мужа до огромного дерева. Один из его скрюченных мощных корней выдавался из рыхлой почвы, образуя неглубокую пещерку.

— Замечательное укрытие, если гоблины решатся напасть, — невесело заметила она.

Их всего-навсего двое.

— Думаешь, они не найдут себе подмогу в этих гнилых местах? — спросила Пони. — Эдак мы устроим стоянку, предвкушая отдых и спокойный ночлег, а к рассвету будем вынуждены сражаться против целой армии гоблинов.

Казалось, Элбрайн уклоняется от разговора. Он закусил верхнюю губу, глядя на дерево, под корнями которого он мог бы уединиться с Оракулом. Он чувствовал, что ему нужно поговорить с дядей Мазером, и как можно скорее, пока в мыслях не померк образ той давным-давно потерянной тропы.

— Иди и делай, что должен делать, — сказала Пони, прочитав на лице мужа сосредоточенность и тревогу. — Но отдай мне кошачий глаз. Мы с Даром проверим, нет ли гоблинов поблизости.

Элбрайн облегченно вздохнул, снял с головы обруч и передал его жене. Обруч был подарком Эвелина Десбриса, и они с Пони по мере необходимости передавали его друг другу. В любом случае, обруч только мешал при общении с Оракулом, нарушая весь ход мыслей. В обруч был вделан хризоберилл, более известный под названием кошачий глаз. Этот камень позволял хорошо видеть в ночной темноте и даже во тьме пещер.