Вершители. Часть 2. Тайна Каменных людей - Евгения Кретова

– И хорошо! – Ярушка тяжело вздохнула. – На меня бабушка тень навела. Это меня и спасло…

– Так она здесь?! – У Кати перехватило дыхание.

– Здесь, да, – отозвалась Ярушка, – слава Роду, жива… Только тоже в плену. И Истр с ней. И Аскольд, помнишь его? Рыжий такой, он нам по дороге в Александрию встречался…

– Да, помню, – Катя была озадачена, – но как они попали в плен? Почему не удалось сбежать – то? Кто эти люди, ты знаешь?

Ярушка, видимо, пересела.

– Не знаю я, почему им не удается сбежать. Я их нашла, они тоже здесь, недалеко. Тоже в яме. Вроде даже не связаны, а выбраться не могут… Такие дела.

– А что это за народ – то такой?

– Это джунгары, Кать. Они такие набеги нет – нет, да и делают и на наши земли, и на китайские. Грабят, убивают, людей в неволю продают. Тем и живут. Наши стену начали строить защитную, но эти, видать, обошли ее. – Ярушка стала говорить тише. – Выбираться отсюда надо. Сейчас у них основное войско грабежом занято, а те, кто не занят, повели людей в сторону Самарканда, на рынок невольничий. Так что время терять нельзя.

Катя и не возражала.

– У меня руки связаны, никак узел ослабить не могу, детки их джунгарские еще чуть не прибили меня… Кстати, куда они делись?

– Померещилось им, – Ярушка тихонько хохотнула, оттаскивая в сторону тяжелую решетку. – Будто стая волков из леса вышла.

Через пару мгновений Катя увидела веревку, спускавшуюся сверху, и почувствовала, как ее подхватила какая – то сила (равная одной Ярушкиной) и оторвала от пола.

– Ну и тяжела, ты бабушка моя Катя Мирошкина, – едва дыша, бурчал Ярушкин срывающийся голос. – Вроде тощенькая такая, в чем душа держится, а на – кось посмотри, едва вытянула ее.

В это время Катя уже чувствовала, как ей развязывают руки:

– Ой – е, – причитал Ярушкин голос, – как ты себя изрезала всю… Ну ничего, сейчас подлечимся, подлатаем тебя. Уходить надо, боюсь, гаврики эти, джунгарские отпрыски, вернуться с подмогой…

– А как же бабушка? Ее что же, в яме оставлять?! – воскликнула Катя в пустоту.

– Дуреха ты, – прошелестела Ярослава. – Тебя – то увести надо, тебя – то видать во всей красе… Или ты снова в яму желаешь? – Катя мотнула головой. – Вот то – то же. – И голос добавил:

– А бабушку тоже сегодня вызволим…

При этих словах со стороны стоянки послышался шорох.

– Бежим! – скомандовал Ярушкин голос.

Катя растерялась – куда? Она беспомощно вертела головой, и, повинуясь инстинкту, направилась в сторону леса. Невидимая Ярушка схватила ее за рукав и что было силы рванула к деревьям.

Девочки бежали без оглядки и остановились только тогда, когда шум и звуки стоянки джунгар остались далеко позади, посреди темнеющего в сумерках леса.

В таком неверном свете тонкая фигурка Ярушки стала проявляться отчетливее. Теперь она выглядела как собственная тень. Она стояла напротив Кати, согнувшись пополам и тяжело дыша, едва переводя дух.

– Вроде не заметили, да? – едва шевелила она языком. – О – о – о! Я… думала, все… Пропали…

Катя тяжело присела на траву, опустила голову на руки, и, стараясь выровнять дыхание, делала ровные и глубокие вдохи и выдохи. Потом она встала, размяла ноги, помахала руками, сделала круговые движение плечами, и только после этого, окончательно придя в себя, снова села на траву:

– Ну, идеи есть?

Ярушкина тень дрогнула и выпрямилась:

– Попробуем снова проскользнуть на их стоянку и освободить их так же как тебя.

– Так себе идейка, скажу я, – Катя покачала головой. Ярушка замерла. – Тебя вон видно уже в сумерках, так что фокус второй раз не удастся… Нужен другой вариант…

– Утра ждать? – ужаснулась Ярушка. – Так их перевезти могут куда – то… Или спрятать… Сейчас идти надо, Кать.

– Посох я у вашего дома посеяла, вот что плохо, – удрученно отозвалась та вместо отвела.

– Вот этот что ль? – и Ярушка торжественно отколола от зарукавья изящную серебряную иглу и высоко подняла ее над своей головой, позволив последним солнечным лучам осветить ее во всей красе.

От неожиданности, потрясения Катя даже взвизгнула.

– Как?! – причитала она, обнимая подругу. – Где ты ее нашла?!

Хоть Ярушка и была невидима, но не могла скрыть своей гордости – еще бы: такая находка!

– Да, ладно, что ты, в самом деле, – причитала она, нехотя пытаясь освободиться из Катиных объятий. Серебряная игла в ее руках, словно живая, обладающая своей собственной волей, мягко выскользнула из Ярушкиных пальцев и, пролетев по воздуху, коснулся Катиной руки. В ту же секунду она стала расти и увеличиваться в размерах до тех пор, пока не приобрела свой прежний вид – длинного серебряного шеста. Загадочные письмена на мгновение повисли в пространстве, блеснули ярким сине – голубым светом, озарив счастливые лица девочек, и погасли. Посох вернулся к своей хозяйке.

– Как ты его нашла? – Катя перевела удивленный взгляд на подругу.

– Если честно, сама не знаю, – призналась Ярушка, все еще улыбаясь, и как завороженная, разглядывая чудесный посох. – Я около нашего дома была, когда он и стал рушиться. Я в сторону отскочила, чтобы меня, значит, бревнами – то не завалило, а сама смотрю – прям с неба летит серебряный посох и на глазах уменьшается, превращаясь в иглу. Я руку вытянула ладонью вверх, и она мне на нее и опустилась. Тут – то я и смекнула, что и ты здесь, рядом. Смотрю, и точно, тебя эти джунгары куда – то поволокли. С тобой еще девочка какая – то была. Я за вами. Но вас на лошадей посадили, и я вас упустила. Я думала, вас ко всем пленным посадят, на площади, но я вас там не нашла. Кругом мертвые лежат, старики, детки малые… Никого не пощадили. Дома горят. Люди криком кричат, помощи просят. А что я могу?.. – Она всхлипнула. – Меж пленными хожу, спрашиваю, где бабушка, где вы. А люди глаза прячут, отворачиваются. Говорят, мол, раз среди них нет, то и на этом свете вас уже не сыскать… – Она перевела дыхание. – Но нашлись люди добрые, сказали, что видели, как вас за город повезли через главные ворота. Пришлось стоянку искать. Оттого и припозднилась. Так бы раньше тебя вызволить смогла, – Ярушка вздохнула. Сейчас, в надвигающихся сумерках, она становилась все более и более видимой. Катя уже могла различить, что платье ее изодрано во многих местах, лицо и руки измазаны в саже, а кое – где багровыми язвами горели ожоги.

Катино сердце взорвала благодарность и жалость к подруге. Она бросилась к ней, обняла так крепко, как могла, и прижала к себе. Она нежно поглаживала ее по спине, целовала ее лоб, волосы.

– Милая моя, родная Ярушка! Спасибо тебе! Что бы я без тебя делала! – со слезами на глазах причитала она. – Я даже представить себе не могу, что ты вынесла за эти несколько часов!

При этих словах Ярушка как – то обмякла, сникла. Ее тонкие плечи опустились, и Катя почувствовала, что подруга заплакала. Вначале тихо и беззвучно, потом все сильнее, навзрыд. Все ее тело вздрагивало и стонало от боли и бессилия.