Dragon Age. Империя масок - Патрик Уикс

– Так или иначе, брать с собой лук и стрелы было бы ни к чему, – после некоторого молчания заметил Гаспар.

– Вы настолько неумелый охотник? – осведомилась Селина.

– Вовсе нет. – Гаспар засмеялся. – Просто эти леса слишком мирны и безопасны. Почти что парк. Я предпочитаю охотиться в Лаидсе.

– В таком случае жаль, что этой зимой вы не сможете побывать на охоте у герцога Ремаша.

– На самом деле Ремаш прошлым вечером после бала пригласил меня принять участие в охоте. – В голосе Гаспара зазвучали жесткие нотки. – По его словам, в лесу сейчас стало так опасно, что он будет только рад обществу человека чести.

– Ах, да перестань ты! – с досадой бросила Селина. – Все равно здесь нет никого, кроме нас.

Гаспар на мгновение смолк, а потом разразился хохотом.

– Дыханье Создателя! – воскликнул он, хлопнув себя по ноге. – Надо отдать тебе должное, Селина, мужества тебе не занимать. Будь ты мужчиной, из тебя вышел бы отменный полководец.

– Именно поэтому ты и плетешь против меня заговоры? – Она оглянулась на Гаспара. – Оттого, что я не мужчина?

Великий герцог задумался, и, судя по всему, непритворно.

– Нет, – ответил он наконец, – настоящая причина в том, что ты – это не я.

– Как и весь прочий род людской. – Селина покачала головой.

Что ж, по крайней мере, он честен в своем безрассудстве.

Они выехали на прогалину, и Селина придержала лошадь.

– На твоей стороне Монтсиммар, а теперь и Шантраль, и ты утверждаешь, что Ремаш также примкнул к тебе.

– Не только он, – пожал плечами Гаспар. – Полагаю, с пером ты хватила через край.

– И ты рискнешь Орлеем, чтобы заполучить трон? Именно сейчас?

– Безусловно.

Селина сделала гневный жест:

– Уж ты-то должен понимать, что маги и храмовники вот-вот схлестнутся в открытой войне – если только мы не найдем способ это предотвратить!

– Схлестнутся наверняка, и я не вижу, чтобы ваше великолепие хоть пальчиком шевельнули, дабы их остановить.

– А я, великий герцог, не понимаю, чем нам поможет вторжение в Ферелден! – Селина одарила Гаспара испепеляющим взглядом. – Если бы вчера вечером ты убил банна Тегана, к весне из-за твоей прихоти гибли бы наши солдаты.

– Добрая война способствует единству империи. Быть может, именно так нам и следовало бы поступить – чтобы эти недоумки из Церкви и Круга проливали кровь иноземцев, а не своих сограждан.

С этими словами Гаспар поднял руку и, к изумлению Селины, снял маску.

Немало лет прошло с тех пор, как она в последний раз видела лицо великого герцога. Черты его были все так же по-ястребиному хищными и жесткими, и он явно проводил немало времени на свежем воздухе – лицо заметно загорело в тех местах, где его обычно не прикрывала маска.

Такой поступок был равносилен вызову.

Помедлив немного, Селина тоже сняла маску. Гаспар, все еще улыбаясь, едва заметно кивнул.

– Знаешь, – сказал он, – ты ведь права. Нам сейчас и вправду нужна сильная империя. Нельзя предаваться интригам в личных интересах, когда надвигается война.

– Но ты именно этим и занимаешься, накаляя наши отношения с Ферелденом и утверждая, будто я бездействую, не пытаясь предотвратить распад Церкви!

Гаспар изогнул бровь:

– Ты уступаешь власть Джустинии.

– Я даю Церкви один-единственный шанс воссоединиться, прежде чем вынуждена буду войти в историю как Безумная Императрица, утопившая Орлей в крови орлесианцев.

– Селина, – великий герцог покачал головой, – ты всегда слишком много думала о том, что скажет про тебя история.

И, вдруг подавшись к ней, добавил:

– Выходи за меня замуж.

Этот поворот застал Селину врасплох, и она знала, что выражение лица выдало ее с головой. Селина выругала себя за то, что поддалась на провокацию Гаспара и сняла маску.

– Ты слишком много позволяешь себе, кузен.

– У тебя стальная воля, Селина. – В голосе Гаспара не было ни тени иронии или веселья. – Меня это восхищает.

– Твоя жена убила мою мать.

– И за это ее убил твой отец, – отпарировал Гаспар почти равнодушно, – а потом и сам умер, скорее всего, из-за отравленного стилета, который всегда прятала в рукаве Калиенн. И это была Игра, в коей исправно принимали участие обе наши семьи. Если ты предпочитаешь цепляться за память о пролитой в прошлом крови, нежели спасти Орлей, значит я тебя переоценил.

Он медленно выдохнул, глядя на Селину, и на губах его заиграла легкая улыбка.

– Я думал, что после смерти родителей ты выбыла из Игры. Так же считали и герцог Бастьен, и герцог Жермен. Мы все ошибались.

Он повел рукой, очертив взмахом окружающий лес, словно охватывал таким образом весь Орлей.

– Тебя заботят университет, договоры, балы и празднества. Мне все это безразлично. – Гаспар усмехнулся вновь, и эта усмешка походила на оскал хищника. – Зато я могу уберечь Орлей, сколько бы крови это ни стоило. Вместе мы могли бы спасти эту империю.

То, что они находились в дальнем родстве, не имело особого значения, и, по правде говоря, такой брак действительно мог бы объединить Орлей. Селина на мгновение задумалась, непритворно взвешивая предложение Гаспара, не сводя взгляда с великого герцога, который с открытым лицом восседал перед нею на своем огромном боевом коне, горделивый и сильный.

И все же в конце концов отрицательно покачала головой:

– Гаспар, мне нужны твоя мудрость и сила для защиты империи. Но муж мне не нужен.

Гаспар тряхнул головой.

– Надо же было попытать счастья, – пожал он плечами.

И вдруг с проворством, несвойственным людям такого крупного сложения, бросил своего коня вплотную к Селине. Рука его тяжело легла на ее плечо.

– Твоя охрана сейчас далеко, Селина, – процедил Гаспар с искаженным лицом, – а твой хваленый защитник, судя по всему, выбыл из игры. Я не был причастен к смерти твоей матери, – на мой взгляд, вся эта история отвратительна, – зато я знаю, как устроить несчастный случай на охоте.

Пальцы Селины обхватили его запястье, и он, вскрикнув от боли, рывком отпрянул назад. Рука его задымилась, тонкая ткань рукава оказалась обуглена. Великий герцог судорожно прижал к груди поврежденное запястье.

– Гаспар, я взошла на трон в шестнадцать лет, после того, как твоя жена убила мою мать. – Селина подняла руку, показывая ему кольцо со сверкающим рубином, который сейчас полыхал огнем. – И нет, у меня нет ни малейшего желания говорить сейчас о кровавом прошлом нашей семьи. Я и так все прекрасно помню. – Ловким движением пальцев она вытряхнула нож из потайных ножен на рукаве, вскинула его – и лезвие ножа охватили язычки пламени. – И я правлю Орлеем вот уже двадцать лет не только с помощью балов и празднеств.