Элла покинула здание! - Анна Гринь

На один короткий миг шеф из хмурого следователя-самодура превратился в просто молодого измотанного мужика. Он не улыбнулся, не стал ко мне добрее, но промелькнувшая в его взгляде человечность привела меня в чувство. Чуть удивившись этому внезапному проблеску, я смогла наконец полностью сосредоточиться на работе. Сладковатое зловоние все еще навязчиво било в нос, перед глазами стояла картинка увиденного, но теперь это не мешало мне думать.

«С другой стороны, может, и стоило бы изобразить из себя нежную фиалку?» — задумалась я на миг, но тут же отбросила эту мысль. Я хочу, чтобы меня считали милой и женственной, а не плаксивой истеричкой.

Слушая шефа, я то просматривала записи, то вносила в блокнот замечания Белянского, наконец сумев охватить всю картину происшедшего в доме.

— Значит, кто-то убивает людей, предварительно их обездвижив? — спросила я, пользуясь тем, что начальник увлечен и не против обсуждать дело с собственной секретаршей. — Но зачем такие сложности? Зачем закалывать их кинжалами? Да еще в глаза!

— Сразу видно, что вы, Бонс, не маг, — ответил шеф, входя обратно в комнату с телом. — Кинжалы — это одновременно и орудие убийства, и способ зачистить следы. Если это дело является звеном целой цепи преступлений, как я предполагаю, то Харт при обследовании оружия подтвердит присутствие остаточных следов заклинания, способного уничтожить душу человека.

Я не удержалась от восклицания. Даже не имея магического образования, о подобном я слышала.

— Значит, ни один маг не сможет прочесть последние воспоминания жертвы?

— Именно, Бонс, — согласился шеф. — И это самая отвратная ситуация из всех, потому что пока не слишком понятно, как связаны между собой три убитых мага.

— А то дело из архива? — спросила я, вспомнив, что в описании убийства тридцатилетней давности также присутствовали кинжалы. — Как оно связано с этими убийствами?

— Это еще предстоит выяснить, — поморщился Белянский, стягивая перчатки. — Надеюсь, оно прольет свет на эти убийства.

— То дело осталось нераскрытым, — припомнила я.

— Я уже сейчас могу с почти полной уверенностью сказать, что тут не похожее, а идентичное убийство, Марьян, — предупредил Харт, поднимаясь и складывая стульчик. — Воложецкий, можете приступать!

Парочка жандармов подступила ближе и принялась раскладывать принесенные с собой носилки. Я посторонилась, чтобы им не мешать, с шипением ударилась локтем об один из шкафов.

— Как же тут много мебели, — потирая локоть, просопела я и наклонилась, чтобы подобрать уроненный блокнот.

— Бонс, замрите! — внезапно скомандовал Белянский, но я уже успела выпрямиться.

Шеф с перекошенным лицом кинулся ко мне, жестами требуя отойти в сторону. Я нахмурилась и обернулась, пытаясь понять, что же случилось. Совсем рядом раздался глухой хлопок, а потом звон. Я отскочила в сторону и, не успев испугаться, уставилась на разлетевшиеся по полу и ковру осколки большой вазы, а потом что-то сильно толкнуло меня в ногу спереди.

— Хракс вас побери, Бонс! — рявкнул шеф, оказываясь рядом. — Да вы…

Белянский схватил меня за плечи, довольно ощутимо сдавив, громко и витиевато выругался и с опаской посмотрел в глаза, будто ожидая, что я вот-вот упаду в обморок.

— Шеф, вы чего? — тихо спросила я, переждав проникновенную речь о моей осторожности, и передернула плечами. — Ну да, неприятность. Ваза разбилась. Извините, пожалуйста.

Я глянула на присутствовавших в комнате, и их вытянутые лица навели меня на запоздалую догадку, что от меня что-то ускользнуло. В повисшей тишине я осторожно улыбнулась и еще раз дернула плечами, надеясь, что начальник меня наконец отпустит.

— Шеф, отпустите, пожалуйста, — шепотом попросила я. — Все нормально.

Рейян прищурился, чуть отодвинулся, продолжая меня удерживать, и внимательно вгляделся в лицо.

— Бонс, у вас, похоже, шок, — как можно мягче сказал он. — Вы просто не сознаете этого. В вас только что попал заряд одного из охранных артефактов.

Я моргнула и зажмурилась, осознавая случившееся. Захотелось громко и цветисто выругаться. Таки высвободившись из захвата Белянского, я склонилась, оценивая нанесенный мне ущерб.

— Хракс, это ведь была почти новая юбка! — обреченно простонала я, запуская палец в прожженное отверстие размером со старый серебряный грош. Сквозь дыру отчетливо просвечивала дыра и в чулке. — Мрак!

Я переступила с ноги на ногу и едва не взвыла, когда ткань с треском разошлась до самого края подола, превратив мою облегающую аккуратную юбку чуть ниже колена в юбку с весьма фривольным разрезом с одной стороны, заканчивавшимся ровнехонько на пару сантиметров выше резинки чулка.

— Мрак… — простонала я, глядя на это безобразие.

Когда я выпрямилась, то совершенно не удивилась, что взгляды всех находившихся в комнате мужчин сосредоточились на мне. Точнее, на выглядывающей из разреза ноге. Лишь Вирсен Харт продолжал строчить свой отчет.