Оправа для бездны - Сергей Малицкий

Днем, когда последние удары валунов, которые усердно бросали в сторону Скира пороки, еще только дробили его стены, Кессаа пришла в себя от прикосновения. Еще не открыв глаза, она вспомнила и последний приход Ирунга, и сказанные им слова, и ее разговоры с еще не рожденным ребенком, и неожиданно легкие роды, и мучительную боль, которую ей пришлось вынести, пока она выдирала из тела вросшие в плоть камни. Она больше так и не увидела ребенка. Ворла подняла девочку над ее животом, с кивком сказала только одно слово: «Рич» – и унесла. И еще раз пришла в комнату к Кессаа через неделю, чтобы сказать ей, что оставляет ее в Скире, что ребенка она не увидит больше никогда, но о судьбе его может не беспокоиться.

Кессаа едва могла говорить. Ее сил хватило лишь на то, чтобы смыть с тела кровь, замотать раны тряпками и нанизать вытащенные из тела камни на шнур от платья. Это ожерелье она и протянула матери Лебба Рейду, прошептав:

– Возьми для Рич. Это спасет ее и скроет от тех, кто хотел бы ее смерти.

Ворла кивнула, взяла ожерелье и вышла. Ее слуги омыли Кессаа, смазали раны снадобьем, в котором дочь конга почувствовала запах муравьиного меда, одели ее, положили в паланкин и понесли в один из тайных домов рода Рейду в восточной части города, но до цели не дошли: прячущие лица стражники перебили слуг и захватили Кессаа. Когда она пришла в себя в первый раз, то увидела самодовольного Аруха.

– Хоть рассмотрю тебя, дочь конга, – ухмыльнулся он ей в лицо. – И тебя считали первой красавицей Скира? Не много же осталось от твоей красоты. В одном я согласен с выжившим из ума Ирунгом: ты могла бы превзойти собственную мать. По крайней мере, я не знаю никого, кто бы мог вырвать из тела всасывающие камни – и остаться живым. Но теперь и без камней ты неспособна колдовать, жизнь твоя подобна гаснущей лампе: достаточно сквозняка, и…

Колдун протянул руку, сжал пальцами горло Кессаа, и она забилась, задыхаясь, потому что руки и ноги ее оказались прикованы к стене.

– Вот. – Он брезгливо вытер пальцы об ее платье. – Запомни, всегда побеждает самый сильный, самый мудрый и самый хитрый. Но не потому, что нет никого сильнее, хитрее или мудрее, а потому, что оценивают победу выжившие. Подумай над этим и запомни, что теперь, когда Суррара свободна, когда она почти уже готова к власти над всей Оветтой, в ней не будет места ни одному магу, кто не готов принять власти и покровительства Риссуса! И твоего отпрыска, которого твоя свекровь потащила навстречу льдам Гобенгена, это тоже рано или поздно коснется!

– Зачем я тебе? – прошептала Кессаа, прежде чем снова потерять сознание.

– Пока не знаю, – признался Арух. – Но ты – как золотой в кошельке, который никогда не будет лишним.

Несколько дней она провела между сном и явью. Какие-то воины ходили за ней, она не думала о том, что с ней происходит, лишь снова и снова погружалась в сон, и во сне ей чудился голос Зиди и твердый взгляд Эмучи, пока однажды она не почувствовала прикосновения.

Кессаа открыла глаза и увидела Мэйлу.

– Вот я и нашла тебя, – безучастно произнесла воительница и добавила, прежде чем отомкнуть цепи на ее руках и ногах: – Не делай глупостей. Моя ненависть осталась в храме Сето, из которого меня выгнала твоя мать. После этого я всегда выполняла только работу. Сначала служила твоему отцу, потом Ирунгу. Это он послал меня. Он ждет тебя в храме Сади – я должна отнести тебя туда.

У Кессаа не было сил не только на то, чтобы что-то ответить бывшей наставнице. У нее не осталось сил даже на ненависть. Она закрыла глаза и только по прикосновениям угадывала, что Мэйла одевает ее в теплое, по запаху крови убитых стражников – что Мэйла несет ее вниз по лестнице, по лошадиному храпу – что Мэйла сажает ее на спину лошади.

– Вот уж не думала, что найду тебя в доме Ойду, в башне Аруха, – сказала Мэйла, когда лошадь зацокала копытами по мостовой. – О многом бы хотелось спросить остроносого, но он, наверное, забился в самую глубокую щель и ждет, чем все закончится. А закончится скоро: одна из стен Скира едва держится. Все воины, кроме копейщиков конга, занимают замки. Скир так легко не сдастся. Так что не торопись мне мстить, девка, твоя злость тебе еще пригодится.