История Рунного посоха - Майкл Муркок

Калан завел Мелиадуса на возвышение, где теперь вместо мрачного шара стоял трон. На троне восседала Флана Микошевар в украшенной драгоценными камнями маске цапли, в короне и в роскошном платье, подчеркивавшем ее новый статус. И перед Фланой Микошевар стояли на коленях все верные ей благородные лорды.

– Узрите, – проговорил Мелиадус, и его голос, зычный и полный гордости, разнесся по необъятному залу, – вашу новую королеву. С королевой Фланой вы обретете величие – величие, о котором даже не мечтали. С королевой Фланой наступит новая цветущая эра, эра хохочущего безумия и ревущего восторга, того восторга, который мы высоко ценим в Гранбретани. Мир станет нашей игрушкой!

Церемония продолжалась, и каждый лорд принес клятву верности королеве Флане. Когда наконец-то это закончилось, барон Мелиадус снова заговорил:

– Где Адаз Промп, командующий армиями Гранбретани?

Промп взял слово:

– Я здесь, мой господин, и я благодарю тебя за оказанную честь. – Первый раз Мелиадус назвал вслух награду, полученную Промпом, – звание командира над командирами, за исключением самого Мелиадуса.

– Доложи нам, как обстоят дела с повстанцами, Адаз Промп.

– Осталось совсем мало, мой господин. Солдаты ордена Мухи, которых мы не перебили, рассредоточились, но их Великий коннетабль, Джерек Нанкенсин, убит. Я лично уничтожил его. Бренал Фарну и некоторые уцелевшие «крысы» забились по норам где-то в Сассексе, и скоро их выкурят оттуда. Остальные объединились, принеся клятву верности королеве Флане.

– Весьма удовлетворительно, Адаз Промп, я доволен. А что там со смехотворным воинством Хоукмуна? Оно всё еще движется на нас?

– Так говорят наши разведчики, патрулирующие на орнитоптерах. Скоро Хоукмун ступит на Серебряный Мост.

Мелиадус хмыкнул.

– Пусть себе ступает. Пусть пройдет хотя бы половину, и потом мы сотрем его в порошок. Калан, как продвигается работа над машиной?

– Она почти готова, мой господин.

– Прекрасно. Теперь нам предстоит отправиться в До-Вер, чтобы встретить Хоукмуна и его друзей. Собирайтесь, мои капитаны, выступаем.

Калан свел Мелиадуса с помоста и проводил через зал к огромным воротам, ворота теперь охраняли не гвардейцы-Богомолы, а «волки» и «стервятники». Мелиадус сожалел, что покидает их, не успев насладиться своей победой в полной мере.

Когда двери за ним закрылись, Флана окаменела на троне, задумавшись о Д’Аверке. Она пыталась поговорить о нем с Мелиадусом, но тот не стал слушать. Не убьют ли француза? – гадала Флана.

Еще она думала о случившемся с нею. Она одна из всех благородных господ Гранбретани, кроме разве что Шенегара Тротта, читала многочисленные старинные тексты, среди которых попадались легенды и сомнительные истории о годах, предшествовавших Трагическому Тысячелетию. И она понимала (как бы дальше ни сложилась ее судьба и судьба Мелиадуса), что она только что сидела перед двором, вступившим в последнюю фазу упадка. Захватнические войны, междоусобицы – всё это признаки гибели нации, и хотя смерть империи может наступить и через двести лет, и через пятьсот, и даже через тысячу, Флана знала твердо: Темная Империя обречена.