История Рунного посоха - Майкл Муркок

Хоукмун очнулся в тревоге и увидел над собой змеиную маску барона Калана Витальского. Он резко сел на скамье, нашаривая оружие.

Калан пожал плечами, развернувшись к группе людей, стоявших в тени.

– Я же говорил, что смогу. Его разум восстановлен, его силы восстановлены, и вся его дурацкая личность восстановлена, а теперь, королева Флана, прошу позволения продолжить то дело, которое я начал, когда вы прервали меня.

Хоукмун узнал маску цапли. Она кивнула, и Калан направился в смежную комнату и осторожно прикрыл за собой дверь. Люди из тени шагнули вперед, и Хоукмун с радостью понял, что среди них Иссельда. Он обнял ее, поцеловал нежную щеку.

– Я так боялась, что Калан обманет нас, – сказала она. – Это королева Флана нашла тебя после того, как приказала войскам прекратить сражение. Мы были последними выжившими, Орланд Фанк и я, и мы думали, что ты погиб. Но Калан вернул тебя к жизни, вынул из головы Черный Камень и уничтожил машину, чтобы больше никто не опасался власти Черного Камня.

– И от какого же дела вы отвлекли его, королева Флана? – спросил Хоукмун. – Почему он был так зол?

– Он собирался убить себя, – проговорила Флана без всякого выражения. – Я пригрозила оставить его в живых навсегда, если он не выполнит мой приказ.

– А Д’Аверк? – спросил Хоукмун с недоумением. – Где Д’Аверк?

– Погиб, – сказала королева тем же лишенным выражения голосом. – Убит в тронном зале одним не в меру ретивым охранником.

Радость Хоукмуна сменилась угрюмостью.

– Значит, все они погибли: граф Брасс, Оладан, Боженталь?

– Да, – подтвердил Орланд Фанк, – однако они отдали жизнь за великое дело, они освободили из рабства миллионы. До сего дня Европа знала только войны. Может быть, теперь люди обретут мир, ведь они уже понимают, к чему приводит война.

– Граф Брасс желал мира в Европе больше всего на свете, – сказал Хоукмун. – Как я хотел бы, чтобы он был жив, чтобы увидеть это.

– Может быть, его внук увидит, – отозвалась Иссельда.

– Пока я королева Гранбретани, вам нечего опасаться, – сказала им Флана. – Я собираюсь снести Лондру, а сама поселюсь в моем родном Кэнбери. Богатства Лондры – а она до сих пор богаче всего остального мира вместе взятого – будут пущены на восстановление городов Европы, на заселение деревень, на возмещение добром того зла, которое мы сотворили. – Она сняла маску, и они увидели ее красивое, великолепное, но печальное лицо. – И еще я отменю ношение масок.

Орланд Фанк посмотрел скептически, но вслух ничего не сказал.

– Мощь Гранбретани подорвана навсегда, – произнес он вместо того, – работа Рунного посоха завершена. – Он похлопал по свертку у себя под мышкой. – Я забираю Меч Рассвета, Красный Амулет и Рунный посох, увезу в безопасное место, но если вдруг настанет время, дружище Хоукмун, когда тебе потребуется их объединенная сила, то ты получишь всё обратно, обещаю.

– Надеюсь, это время не придет, Орланд Фанк.

Фанк вздохнул.

– Мир нисколько не меняется, Дориан Хоукмун. Равновесие в мире редко нарушается, и если весы все-таки качнутся в какую-нибудь сторону, то Рунный посох будет стремиться восстановить его. Возможно, дни наибольшего колебания не наступят еще век или два. Не знаю.

Хоукмун засмеялся.

– Но ты должен знать, ты же всезнайка.

Фанк улыбнулся.

– Нет, друг, я не знаю, зато знает он, Рунный посох, которому я служу.

– Твой сын, Джехамия Коналиас…

– О, на эту загадку даже Рунный посох не знает ответа. – Фанк почесал свой длинный нос и окинул всех взглядом. – Что ж, настало время попрощаться со всеми, кто уцелел. Вы отлично сражались, и вы сражались за справедливость.