Ингвар и Ольха - Юрий Никитин

– Опять загадки!

– Славяне таковы, – продолжил Олег, необорачиваясь, – что больше верят человеку, чем законам. А это опасно и…гадко. Потому я и ушел. А теперь, когда все друг у друга спалили, разграбили,загадили, изнасиловали женщин, детей увели и продали в рабство чужим народам…словом, теперь наконец-то поняли, что приход русов к их благу. И не толькоРюрика или Олега, а вообще русов. И что ты, к примеру, будешь таким же князем,каким был я.

Ольха прошептала:

– Ты в чем-то кроваво прав, но…

Олег кивнул на Ингвара:

– Тридцать три года я строю Русь. Теперь его очередь.

Ингвар отшатнулся. Глаза стали дикими.

– Князь! Если я думаю, что ты думаешь, то лучше брось!Я эту телегу не потяну.

Олег хмыкнул:

– Потянешь. Уже тянул. Разве зря именно к тебесъехались вожди племен? Почуяли настоящего князя! Оставалось только сказатьвслух. Если продержишься столько, сколько я, то Новая Русь, которую таквлюбленно начал твой отец, устоит. Видишь, как хрупка нить?

– Тридцать три года? – переспросил Ингварпобелевшими губами. Просто доживших до глубокой старости, что начинается лет всорок, на всей Руси можно перечесть по пальцам. Это женских могил нет в поле, амужчины редко умирают в постели. – Олег, эта ноша не по мне! Спинахрястнет.

Олег непреклонно покачал головой:

– Не хрястнет. Думаешь, я ухожу рыбу ловить? Я простоберусь за настоящую ношу.

Ингвар прошептал:

– Что может быть тяжелее власти?

– Власть над властью, – ответил Олег с суровойстрастью. – Хочу властвовать не телами, а душами. Или сердцами! Не какпевец, у них власть безмерна, но быстро кончается, а чтоб всегда… – Вдруг онопомнился, засмеялся с неловкостью. – Да что это я вам такое, дети? Ольха,ты уже поняла, что я все оставляю твоему жениху. Что скажешь?.. Ах да, кстати.Тут один к тебе все еще в названые братья набивается. Даже в Царьград раздумалехать, тебя защищать рвется. Примешь аль гнать в шею?

Ольха метнулась к окну. Во дворе неуклюже слезал с коняогромный красивый воин с золотыми волосами. Едва не упал, с облегчением бросилотроку поводья. Двигался враскорячку, на лице было страдание. Это был Сфенел,повзрослевший за лето, со шрамами на лице и голых плечах.

– Сфенел! – закричала Ольха.

Викинг поднял голову. Его синие глаза отыскали ее в окне. Онрассмеялся счастливо, помахал широкой ладонью:

– Ольха!

– Иди к нам! – закричала Ольха.

Ингвар и Олег слышали за окном далекий вопль:

– Если сумею… по лестнице… после этого костлявого коня!

Она повернулась к Олегу. Глаза ее сияли.

– Спасибо.

– За что? – не понял князь. – Надеюсь, ты ихпомиришь.

Она посмотрела в его зеленые глаза волхва и волшебника,понимая не умом, а женским чутьем его нечеловеческую печаль, перевела взор начеловека, навязанного ей в женихи:

– Ингвар с ним подружится.

Олег поморщился:

– Что он все величает себя на варяжский лад? Что занарод, свои имена коверкать, вроде стыдишься. Аль родителей не чтишь? Былвеселым игривым ребенком, вот и назвали Игорем. Так и будь им!.. Когда-тоулыбался чаще. И смеялся до упаду. И будешь, может быть, первым веселым княземна этой нерадостной земле. Великим князем.

Ольха растопырила глаза:

– Даже великим?

– Он сын Рюрика и Эфанды, – объяснил Олег. Печальна миг застлала глаза. – Будь земля им пухом. А с сегодняшнего дня он –князь нашей Руси. Великий князь. А ты, потеряв крохотное племя, отныне княгиняВеликой Руси. Завтра с утра объявим по городам и весям. А Руси, отныне и наближайшую тысячу лет, только расти, крепнуть и матереть.

Он обнял их, пошел к двери. Тягостное предчувствие наполнилосердце Ольхи.

– Ты уходишь… совсем? И уже не вернешься? Толькопоявился!

Олег развел руками:

– Я и хотел было сперва уйти еще тогда. Ну, укусила иукусила. Пусть, мол, так и думают. Потом вижу, чересчур. Не хочу, чтобы у васдвоих оставался осадок. Ну а народ о новом исчезновении сложит еще одну байку.К примеру, я вышел из вирия… убью Рудого!.. чтобы наречь Ингвара своим преемником,затем снова ушел к светлым богам.

– А куда ты на самом деле? – спросилИнгвар. – Если что, где тебя искать?

Олег с порога вобрал их взглядом. Ольхе показалось, увиделих целиком так, как нельзя увидеть человеку, молча ответил, что отныне всерешать им самим, а вслух произнес:

– Сына назовите Святославом.

Дверь за ним закрылась плотно, отгородив от всего мира.Ольха повернулась с тревожными глазами.

– Великий князь… А я – великая княгиня Новой Руси?

– Теперь уже просто Руси, – проговорил Ингвар, всееще белый как полотно. – Старой нет. Наши земли захвачены другим народом.

– Каким?

Он обнял, прижал к груди:

– Неважно. Я не хочу, чтобы в тебе была вражда. Этоотцы воевали, а дети должны дружить. Довольно крови. Родина наших детей здесь.

Она вздрогнула, посмотрела на него расширенными глазами. Оннежно поцеловал ее любимые глаза.

– Что случилось, любимая?

– Поклянись мне… поклянись, что никогда не поедешь кдревлянам!

Он удивился:

– Почему? – Потом понял, засмеялся: – Веришьглупым предсказаниям? Наши боги сильнее. А если надо?

Она задрожала:

– Тогда… не заезжай хотя бы в мое племя!

Он молча поцеловал ее в полузакрытые глаза. Она пощекоталаресницами его губы. Он чувствовал, как она напряглась, не в состоянии что-тоспросить, смущалась, наконец сказала едва слышно:

– Что он рек… насчет сына?

– Вещий Олег, – напомнил Игорь. – Грядущееему зримо. Помнишь, я говорил, что само имя Олег означает на языке русовСвятой, а Рюрик – Могучий Славой? Он из двух имен русов придумал первоеславянское имя для будущего князя. Свято-Слав!

– Он был тебе за отца, – прошептала Ольха. –Если ты отныне Игорь, то и я сменю имя.

– Да, тебе подошло бы Березка, ибо у тебя белая какснег кожа, или Рябина – за твои огненные волосы…

– Нет, – шепнула она. – В память о человеке,закрывшем меня от смерти, я буду отныне Ольгой. Ты не против?

Он смотрел на нее безумно влюбленными глазами. Ольха, неотрывая от него взгляда, медленно сняла с пояса крохотную баклажку, швырнула вокно. Ингвар вздрогнул, его пальцы пошарили по железным бляхам широкого пояса,попытался сдернуть баклажку, не сумел, в нетерпении сорвал пояс и швырнул, неглядя, вслед за баклажкой Ольхи.