Сны инкуба - Лорел Гамильтон

— А как по-моему, тут ревностью пахнет.

— Роберто, ты мне не слишком помогаешь, — ответилаКлодия, не отрывая глаз от Ричарда.

Джейсон перевернулся и начал садиться. Судя по егодвижениям, это было больно.

— Он бросил мне вызов, — сказал Ричард, указываяна Джейсона.

— Как именно? — спросила Клодия.

— Он отказался отойти с моей дороги.

— А что бы ты сделал, если бы я отошёл? — спросилДжейсон, и голос его был чуть более хриплый, чем обычно, будто во рту у неговсе ещё была кровь. — Если бы не бросил меня на кровать, кого бы тыбросил? Натэниела, Аниту? У неё не так легко заживает, как у нас, Ричард.

— Я бы не…

— Когда ты ворвался в дверь, ты хотел кому-товломить, — перебил Джейсон, и струйка крови текла у него изо рта, потомучто волчьей пастью плеваться невозможно. — Я подумал, что лучше уж мне.

Горящая сила стала потихоньку гаснуть. У Ричарда ссутулилисьплечи, и он снова закричал. Во всю глотку, во всю грудь, насколько хватилодыхания. Потом он упал на колени и обеими руками ударил по полу. Очевидно, емуэто понравилось, потому что он и дальше стал лупить руками по ковру, снова иснова. Только когда каменный пол под ковром заметно просел, Ричард перестал.

Ребра ладоней у него были окровавлены о ковёр, как отсильных ожогов верёвкой. Эти окровавленные руки он поднял вверх и застыл, глядяна них. Он не плакал, не ругался — вообще ничего не делал.

Все мы застыли, ожидая, что он сделает или скажет. Наконецпрошла целая минута, а он не шевельнулся. Клодия посмотрела на меня от дверей.Я пожала плечами. Когда-то мы с ним были помолвлены, были любовниками, но японятия не имела, что сейчас делать. Одна из проблем наших с Ричардом: мы частопонятия не имели, что друг с другом делать.

Я пошла вокруг кровати, но Джейсон поймал меня за руку.

— Ближе не надо.

Я не стала спорить, просто остановилась и стала смотреть наРичарда. А он — на свои ободранные руки.

— Ричард, ты здесь?

Он засмеялся, но очень нехорошим смехом, где было большегоречи, чем веселья. Все присутствующие вздрогнули, будто ожидали чего угодно,только не этого. А я давно научилась не пытаться угадать, что сделает Ричард.

— Я хочу слизать кровь с собственных рук, — сказалон придушенным голосом.

— Так слижи.

— Что? — Он уставился на меня вытаращеннымиглазами.

— Твоя кровь. И руки твои. Если хочешь облизать своираны, так облизывай.

— И тебе не будет противно?

Я вздохнула:

— Ричард, что я думаю, неважно. Важно, что думаешь ты.

— А ты думаешь, что это противно.

Я снова вздохнула.

— Нет, Ричард, если честно, то нет. От облизыванияцарапины заживут лучше, а тебе вкус крови будет приятен.

Он посмотрел на меня мрачно:

— Год назад ты бы такого не сказала, — произнёс онпочти шёпотом.

— Даже полгода назад могла бы не сказать, но сейчасговорю. Облизывай свои раны, Ричард, только не живи ими.

— Это ещё что за намёки? — спросил он, и егозлость полыхнула, ударила горячим бичом.

— Не заводись, Ричард. Я пытаюсь жить той жизнью, чтомне досталась, а не сном о той жизни, которой у меня никогда не будет.

— А я, значит, живу сном.

— Ты — Ульфрик Клана Тронос Рокке, и ты боишьсяоблизать собственные окровавленные руки, потому что кто-то другой можетподумать, будто это не слишком достойно человека. Так что я думаю — да, тыпродолжаешь делать вид, будто тебе в этой жизни будет дана вторая попытка. Воттвоя жизнь, Ричард. Вот она. Вот кто ты, и что ты. И тебе следует это принять.

Он замотал головой, и глаза его блеснули, будто в них моглибыть слезы, в этих идеальных карих глазах. Но голос его был ровен, совершенноровен.

— Я пробовал.

Я закрывалась щитом изо всех сил. Больше я не хотелазаглядывать в его с Клер личную жизнь, но высказать догадку могла.

— С Клер?

Он поднял глаза, в которых гнев победил слезы. Никогда я невидела, чтобы он так терял контроль над своими эмоциями. Он бывал злой,жёлчный, печальный, но я никогда не видела, чтобы его так швыряло из стороны всторону. Как будто злость и печаль остались единственными эмоциями в нем.

— Значит, ты видела.

— Я закрываюсь изо всех сил. Видела, как вы всерьёзпоссорились, но больше не видела ничего.

Он открыл рот, потом огляделся.

— Я никого не трону, но это не разговор для публики.

Крысолюды посмотрели на меня. Я вздохнула, думая, не дура лия. Может быть, но все равно я так сделаю.

— Ребята, вы можете идти.

Клодия глянула на меня с сомнением.

— Не уверена, что это стоит делать, Анита.

— Я тоже, но все равно, идите, ребята.

Она покачала головой и жестом поманила своих подчинённых засобой из комнаты. Перед тем, как закрыть дверь, она обернулась.

— Мы будем прямо за дверью. Кричи, если мы будем нужны.

Я кивнула:

— Обещаю, крикну.

Она посмотрела на меня взглядом, в котором ясно читалосьполное неверие в мои слова, но она вышла и закрыла дверь.

— Джейсон, выйди, — приказал Ричард.

— Ричард, это его комната, — напомнила я.

— Он этого слушать не будет.

Джейсон слез с кровати, медленно, будто ему все ещё былобольно.

— Если я выйду, а ты её тронешь, ни ты себе непростишь, ни я.

Ричард посмотрел на высокого человеко-волка, какой-то мигони просто смотрели друг на друга, и вроде бы остались довольны тем, что влицах друг друга увидели.

— Ты прав, — сказал Ричард. — Я её не трону.

— А Натэниел? — спросил Джейсон.

Ричард глянул мимо него туда, где, высокий и тёмный, стоялНатэниел.

— Ему тоже придётся уйти.

— Только Анита может мне велеть уйти, — ответилНатэниел.

Ричард посмотрел на меня, потом опустил глаза:

— У меня к тебе две просьбы: какая-нибудь одежда длятебя, и чтобы все ушли. Пожалуйста.

Насчёт одежды было трудно, потому что я все ещё былаизмазана густой жидкостью. И те немногие вещи, что у меня были, я пачкать нехотела. Халат бы хорошо было, но в этой комнате у меня халата не было.

Слишком долго я думала, наверное, для теперешнего нетерпенияРичарда, потому что он сказал: