Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

— Хорошо. — Я слежу за тем, чтобы оставаться неподвижным. Она не убьёт меня сейчас. Не раньше, чем получит то, что ей нужно. — Забудь всё, что ты знаешь обо мне и этих двоих здесь. Затем, на протяжении всего времени, когда ты видел меня живым в течение последнего месяца, пусть любые иунктии, проверяющие нас, воспринимают меня и её как главных жрецов, а её — как живого ребёнка. — Я указываю на них по мере того, как произношу слова; тусклые голубые глаза мальчика медленно следуют за моими жестами и останавливаются на лицах, хотя голова его ни разу не шевелится. — И забудь всё, что ты знаешь об Ахмосе аль Мак. Зарегистрируй его как Западника с полным доступом на восток.

— Убери это условие, Сиамун. — В голосе Нетикрет что-то сдавливает. Лезвие давит мне на горло. Я чувствую, как по шее медленно стекает что-то тёплое.

— Нет.

Сдавленный выдох сквозь зубы — она признаёт, что ходов у неё нет, — и давление ослабевает. — Тогда прикажи ему убрать изменения, внесённые в Кию за время её пребывания в Номархе. — Кия вдруг оказывается рядом со мной. — Прикажи ему восстановить её разум.

— Что? Разве это вообще… — Я растерянно оглядываюсь, моя связь с голубоглазым юнктием хрупка — его поток образов не прекращает захлёстывать меня. Но сквозь него я вижу глаза Нетикрет. Вижу занесённое лезвие в её руке. Вэк. Вот зачем она здесь. — Хорошо. Попробую.

Я сосредотачиваюсь снова. Лихорадочно думаю. Кия когда-то была здесь — это очевидно. В голосе Нетикрет — боль, сквозь которую сочится отчаяние. Как долго она пыталась проникнуть сюда и сделать это? Кия должна быть её родственницей. Дочерью? Но если так, то она была убита… не менее десяти лет назад. Скорее всего, ещё раньше.

Проклятые боги.

— Верни Кие то, какой она была до того, как стала частью Номарха. Восстанови её разум.

— Это невозможно.

Молчание, а затем: — Попробуй ещё раз. — Голос Нетикрет почти шёпот.

Я пробую. Слова немного другие, намерение то же. Ответ — идентичный. Кия просто стоит рядом, рассеянно глядя в зеркальную поверхность юнктия, руки безвольно висят по бокам. Нетикрет — рядом с ней. Держит её за руку. Разглаживает косы на её лице. — Ещё раз.

— Нетикрет…

— Ещё раз, Сиамун. Сформулируй иначе. На этот раз скажи ему отменить последствия.

Я делаю это — и получаю тот же ответ. Я смотрю на мальчика с грустью. Дыхание перехватывает, пока я борюсь за то, чтобы удержать связь. Сквозь хаос его мыслей — если это вообще можно так называть — я чувствую его глубокую, нескончаемую усталость.

А затем иунктий справа — девочка лет восьми-девяти — открывает глаза и смотрит в потолок.

— Нетикрет. Это не работает. Нам нужно уходить. — Я снова сосредотачиваюсь на мальчике. — Забудь каждый вопрос, который я задавал здесь. Забудь о нашем присутствии.

— Нет. Нет. Они говорили, что это сработает, — возражает она тихо, с невозможным, неверящим отчаянием.

Я смотрю на неё — и на мгновение забываю, что она, скорее всего, собиралась со мной сделать. Её лицо — потерянное. Застывшее в потрясении, которое, думаю, не стало для неё полной неожиданностью — как бы она ни говорила.

Она верила, что это сработает, потому что альтернатива была для неё немыслимой.

— Прорыв, — шепчет второй юнктий, её карие глаза по-прежнему остекленело уставились в потолок.

Глаза остальных детей резко распахиваются. Золотистый свет вокруг нас гаснет, сменяясь пульсирующим, ядовитым красным. И тогда все взгляды поворачиваются и фокусируются на мне. Только на мне. Словно Нетикрет и Кии не существует.

— Прорыв, — шепчут они вместе, глаза — безжизненные, отливающие багрянцем.

О, вэк. — Останови тревогу. Забудь, что что-то было не так.

— «Прорыв».

Я разрываю связь. — Всё кончено. Нам нужно уходить.

— Нам нужно попробовать ещё раз. Другого шанса не будет.

— «Прорыв».

Сердце сжимается от безумного отчаяния в её голосе. Я не хочу бросать её и Кию. Я не могу представить, через что ей пришлось пройти, чтобы добраться сюда. И, если подходить практически: если её поймают, она знает слишком много.

— «Прорыв».

— Мы попробуем снова, Нетикрет, — лгу я в алое пространство под леденящими, сосредоточенными взглядами. — Попробуем что-нибудь другое. Как только выйдем. — Я обхожу её и Кию.

— «Прорыв».

— Мы никогда не попадём сюда снова. Уже нет. — Она поворачивается, не выпуская руки Кии. Молодая девушка, насколько я могу судить, не отреагировала ни на что из происходящего вокруг. — Сиамун, тебе нужно…

Я бегу.

— СИАМУН! — Она кричит мне вслед, но я не оглядываюсь; я быстрее её, и к тому же я не верю, что она оставит Кию, чтобы гнаться за мной. Ни звука, кроме хрипящего дыхания, ничего перед глазами, кроме залитых красным, широко открытых иунктиев. — «Прорыв». — Ноги хлопают по камню. — «Прорыв».

Вот наконец впереди — выход, и я взлетаю по лестнице, залитой рубиновым светом, перешагивая через две ступени. Ни одного человека, ни иунктиев, ни кого другого, спускающегося навстречу. Мой разум цепляется за карту, которую вдалбливала в меня Нетикрет. Единственный путь из Святилища — и если меня опознали — если Номарх только что увидел моё лицо, как я и подозреваю, — то Надзиратели будут точно знать, кого искать.

Я вырываюсь из лестничного пролёта в тени колоннады. Огромное пространство гудит криками и смехом празднества, которое продолжается где-то вдалеке — судя по всему, тревога, которую мы подняли, не нарушила его ни на миг.

Я останавливаюсь — всего на секунду. Перевожу дыхание и думаю. Номарх сказал, что не способен создать достаточно большое отвлечение, чтобы выманить Собирателей.

И всё же.

Я бегу осторожно, лишь однажды вынужденный укрыться, когда мимо моей скрывающей тьмы торопливо проходит группа жрецов — я думаю, это жрецы, а не иунктии, — переговаривающихся между собой тихими, взволнованными голосами. Совсем скоро я добираюсь до огромного открытого прохода к треугольному тоннелю; тёплое сияние пирамиды слепит, нависая впереди.

Сердце уходит в пятки, когда я достигаю короткой тени у входа в тоннель и глаза мои нехотя привыкают к свету. Ничего не изменилось. Тёмные фигуры по-прежнему висят на стене — дремлющие, безмолвные, готовые пробудиться в тот миг, когда я ступлю на обсидиановый мост. Вторжение в Номарх, похоже,