Когда наступит вчера - Владимир Свержин

– Кажись, болиголов сглотнула, – тихо пояснила Делли, не спуская глаз с безрадостного пейзажа. – Сглотнула да навь вокруг себя навеяла. Ей бы молока из одуванчиков выпить, чтоб самой не захворать, а она вона как. Не успела, должно быть.

Объяснение феи, на мой взгляд, не слишком проясняло обстановку. А главное, значительно больше, чем причина внезапного падежа среди разбойников, меня интересовал вопрос чисто криминалистического характера.

Насколько я знал по опыту работы в уголовном розыске, любое умышленное преступление предполагает наличие строго определенного контингента участников. Так сказать, четко прописанных ролей, будь то шестерка на стреме, наводчик или же забившийся в глухую щель скупщик краденого. Разбойные нападения – не исключение в ряду прочих злодеяний. Предположить, что этакую уйму вооруженного сброда, судя по выездке, отнюдь не новичков, собрали здесь воедино с одной лишь целью – перехватить одинокого всадника с его спутницей, – значит ничего не разуметь в психологии разбойного люда. А если разуметь, то неминуемо возникают вопросы. Первое: какова бы ни была добыча, делить ее придется на целую толпу головорезов. А с нашей парочки и добычи-то – как с поросячьего пятака сдачи. Второе: столь крупное кавалерийское подразделение требует постоянных финансовых вливаний, и немалых. На подножном корму оно долго не выживет. А если будет промышлять по мелочевке, как сейчас, то большая часть банды просто разбежится, а меньшая вздернет нынешнего атамана и выберет себе другого. Что-то здесь не так.

Между тем связанных, опутанных, сетями пленников волоком тащили прочь от дороги куда-то в подлесок. Вадюня, играя желваками на широких скулах, неотрывно следил за слаженными действиями вооруженных до зубов подорожников, нервно сжимая и разжимая пальцы на цевье своего «копья». Даже принимая в расчет наличие феи, подкрепление из нас сейчас было не ахти какое. Погибнуть с честью или же оказаться рядом в путах – невеликая помощь. Между тем невнятные шумы, перемежающиеся короткими окриками команд в наушниках, сменились вначале полным молчанием, а затем резким звуком низкого повелительного голоса.

– Это они?

– Они, хозяин, – подобострастно заверил его невидимый отсюда некто.

– Кто такие?

– О том мне неведомо. На этом вот красавце жупан золоченый с синим вепрем. Не иначе как из свиты Юшкиной ухарь. Да и конь под ним – как бы не самого…

– О том я и без тебя знаю, – нетерпеливо перебил собеседника неведомый атаман. – А девка чья?

– Может статься, что витязя, – предположил неуверенный докладчик. – Кто уж такая – не ведаю. По всему видать – чародейского корня. Вкруг нее огольцов наших с десяток головной болью покрючило. Да еще этот размахай дебелый двоих в сырую землю сложил да Лихохвату голову раскроил. Хорошо еще еловец[7]удар сдержал, токмо промялся!

– Экая незадача! Столько-то пройти, чтоб в глупой драке неведомый размахай голову проломил. Ну да славно, чтожив остался, а там уж ты, Фуцик, на то и маг. Ты мне его и выходишь.

– Хозяин! Да я ж что ж? Я ж маг боевой! Ну, там навь развеять, стрелы отвернуть, в личину облечь. А лекарский промысел не по мне. Разве что кровь заговорить…

– Не по тебе, гришь? Ну, вестимо, не по тебе. Это ж ты нам вечор указал, что каан нынче в полдень здесь поедет…

– Так звезды о том говорили, – скороговоркой начал оправдываться проштрафившийся чернокнижник. – И сокол ласточку с самого зениту бил. И вот еще Хавронья, ну, свинья-то наша, аккурат к двенадцатой миске пошла.

– Ты мне, пес шелудивый, зубы не заговаривай, не то я тебя, что тот сокол, по маковке перначем тюкну! И Сам не спасет! Куда Юшка подевался?!

– Не ведаю, – уныло сознался Фуцик. – Может, он о том знает? По всему ж видать, из свиты его гридень.

Должно быть, разбойничий маг указал на лежавшего в беспамятстве стременного. Впрочем, после всего услышанного язык уже с большим трудом поворачивался причислить неведомых дорожных перехватчиков к сословию лесных разбойников. Скорее уж они напоминали одну из тех многочисленных банд, которые носились по лесам и степям под разноцветными знаменами разномастных атаманов в годы далекой гражданской войны нашего Отечества. Но, по моим наблюдениям, гражданская война в Субурбании еще не намечалась. Хотя кто об этом сейчас мог сказать наверняка? А стало быть… Мои размышления прервал знакомый перезвон. Такой звук издавало чудесное зеркальце в момент вызова.

– Изыди! – грозно скомандовал разбойничий вожак своему без того перепуганному магу.

Судя по звуку ломаемых веток, его приказание было выполнено со всей возможной стремительностью, поскольку с последней трелью вызова интонация отчаянного грозы лесных дорог изменилась почти до неузнаваемости.

– Да, ваша первостатейность. С великой нашей радостью. – Слов его собеседника не было слышно, и оставалось лишь гадать о сути разговора по обрывкам долетавших до нас фраз.

– …утек, леший ему на загривок! Уж мы тут бились, аки звери дикие. Моих с дюжину полегло, а Юшкиных и подавно три дюжины. Полон взяли, коня из-под него добыли, а сам, бестия, ужом, как есть, утек!

Ответ «первостатейности» был не слышен, но понять его суть оказалось делом несложным.

– Не велите казнить… – залепетал крутой пахан. – Тотчас же погоню наперехват отрядим. Уже отрядили. Слушаю-с. Всё уразумел. Поутру, как ворота откроют – у вас. А с пленными что повелите делать? Умертвить? Как прикажете. В лучшем виде-с.

Я угрюмо поглядел на Ратникова. Неразличимый магическими средствами микрофон, закрепленный на Оринке, работал безупречно, и мой сановный напарник слышал всё, что происходило в лесной чаще, не хуже, чем я.

– Сегодня ночью, – то ли спрашивая, то ли, наоборот, отвечая на мой немой вопрос, тихо проговорил он.

– Эй, сюда поди! – вновь раздался в наушнике властный атаманский голос. – Завтра поутру со мной поедешь. А сейчас отправь людей прочесать дорогу, остальным возвращаться. Да прикажи, чтоб раздобыли подводы, раненых везти.

– Как пожелаете, – поспешно выпалил Фуцик. – А с этими что делать?

– Есть высокое мнение, что их след умертвить.

– Так, – неуверенно проговорил боевой маг, – оно ж кликнуть кого, или же…

– Ох и всыплю я тебе когда-то за неразумность твою непутевую! Ты ж сам, балда колдовская, сказывал, что лекарским премудростям не учен, а девка, как есть, ведунья. Умертвить-то ее, поди, дело плевое, всегда успеем. Но Лихохвата на ноги кто ставить будет? Ты, что ли, лешачий выродок?

– Да-да-да! Понимаю-понимаю-понимаю. Ее, стало быть, под замок, а его…

– И с ним не торопись. Оно, глядишь, еще сгодится. Как уж там завтра дело повернется – поди, гадай. Ну а уж если что не по ладу станется, то, глядишь, и придется добру молодцу кому след за нас словечко молвить. Ну, че стал, точно идол каменный?! Чай, ноги-то не вкопаны! Ходи бегом. Неча молодчикам на большаке без дела ошиваться. Эх! Нычка не выдаст, тодорцы[8]не окопытят!