Гробница древних - Мэделин Ру

Мы отведали крови, их крови. Тебе понравилось?

Его тело не имело определенной формы – это был просто сгусток теней, но я ощущала его повсюду. Опутывающая меня холодная, все сильнее сжимающаяся веревка не позволяла сдвинуться с места. Я вновь видела окружающее в кроваво-красном цвете – передо мной было лишь обмякшее тело Спэрроу, ее кровь лужей расползалась по искореженному паркету. Я старалась не смотреть на нее мертвую, но Отец ее видел. Отец смотрел. И теперь мне приходилось осознавать, что именно я наделала. Нет-нет, что она наделала. Что мы все наделали.

– Я не хотела причинять ей боль, – прохрипела я.

Нет, хотела. Была пролита первая кровь, но теперь она потечет полноводной рекой.

Я видела ее пустые, ледяные глаза и единственную капельку крови, стекавшую между ними. Эти мертвые глаза уставились на меня. Рот был открыт, из него торчал осколок хрусталя, сверкающий, как ее золотое копье. Тело под обломками металла и стекла, пронзившего его насквозь, странно изогнулось, одна рука ладонью вверх со скрюченными под немыслимыми углами пальцами была словно протянута ко мне.

Помоги мне, – казалось, пыталась крикнуть она, – помоги мне!

На войне нет места сожалению.

Теперь голос Отца душил меня. Как ни старалась, я не могла оторвать взгляд от мертвых глаз Спэрроу.

Больше никаких сожалений. Вырви их с корнем. Первая кровь, больше крови. За то, что они сделали с нашим народом, – еще больше крови.

– Я так не думаю.

Удерживавшие меня тени ослабли, и я услышала низкий древний вздох. Отца явно застигли врасплох. Мое зрение снова стало отчетливым, дыхание выровнялось. Я попыталась разглядеть, кто еще пришел. Это был женский голос, который плыл ко мне, разгоняя тени, словно медленно разгорающийся рассвет.

Освободившись, я рухнула на землю и смотрела, как извивающиеся черные тени сливаются в форму. Отец. Он возвышался надо мной в изодранной одежде, его лицо походило на череп, глаза горели красным огнем, а рога вздымались почти до усыпанного звездами потолка.

– Ты достаточно долго мучил это дитя. Она не заблудилась. Она все это время не сходила с тропы, а ты только и делал, что пытался сбить ее с пути.

Изогнувшись, я увидела высокую грациозную фигуру, плавно скользившую к нам. Она была одета в великолепные пурпурные перья, а ее кожа была темно-фиолетовой. Восемь розовых глаз уставились на меня, в унисон взмахивая длинными ресницами, такими же прекрасными, как ее яркое одеяние с бесчисленным количеством перьев.

Я узнала женщину, но при взгляде на нее у меня начала гореть голова.

Пространство вокруг нас заполнил рев Отца, созвездия на мгновение исчезли, словно испуганные, но постепенно вернулись, и я почувствовала, как женщина приблизилась ко мне. Мягкая оборка ее платья коснулась моих рук, и я сразу почувствовала себя в безопасности. Появилась храбрость.

– Я буду защищать ее от тебя, как смогу, и мои дети тоже. Она твоя только по крови, но сердце у нее доброе. Ты связал меня чарами и полынью, кровью и чернилами, вином и водой, но жестокое заклятие может быть уничтожено только существом с доброй волей, и именно она готова добровольно пойти на это.

– Она никогда не будет твоей прислугой. – Слова Отца практически потонули в его реве.

– Она будет не прислугой, а другом.

Она стояла передо мной, заслонив меня от Отца, и хотя он кричал, возмущался и сотрясал звезды, я почувствовала, что присутствие этой женщины угрожает его власти.

Я на коленях подползла к ней, обеими руками вцепившись в ее юбку. Она улыбнулась, глядя на меня сверху вниз, красивая и безмятежная.

– Я хочу, чтобы ты позволила мне защищать тебя всерьез, дитя мое, – прошептала она.

Отец в плаще из теней удалялся, исчезая в тоннеле, но его красные глаза еще долго горели вдали. Я содрогнулась.

– Как? – умоляла я ее. – Как?

– Ты узнаешь меня, – ответила она. – Ты узнаешь меня по имени, когда проснешься. Мэб.

Одно это слово, словно молот, разбило ужас происходящего. Меня окутала тьма – без сновидений, без кошмаров. И только названное имя эхом отдавалось в ушах, унося меня все ближе к утру.

Глава 8

Когда я проснулась, на меня смотрели восемь крошечных любопытных глазок, а маленькая крючковатая лапка была приподнята вверх, словно собиралась потрясти меня, чтобы разбудить. Паучиха. Моя паучиха. Паучиха прикасается к моему лицу. Она провела лапой по моему носу. Я завизжала, дернулась и чуть не ударилась о Кхента. Он вскрикнул, проснувшись, и принялся размахивать руками, отбиваясь от воображаемой угрозы. И при этом сыпал такими витиеватыми проклятиями, что это было слишком даже для него.

– Прости меня! Ох, прости меня!

Мэри кинулась ко мне, казалось, из ниоткуда. Это был настоящий хаос. Когда мой пульс выравнялся, я поняла, что она выходила в коридор. Судя по чайнику с чаем, который Мэри осторожно держала в руках, она ходила на поиски завтрака для нас.

Паучиха смотрела на меня, не шевелясь, а ее мохнатая лапа все еще была поднята вверх.

– Я подумала, ей так надоело сидеть взаперти… – пробормотала Мэри. – Конечно, глупо было открывать клетку…

Незаживший укус на моей руке начал зудеть, и я накрыла это место ладонью.

– Нет, ты правильно сделала, что выпустила ее на свободу. Она вовсе не паук.

Мэри посмотрела на меня, начиная наливать чай, и я увидела, как она медленно перевела взгляд поверх моего плеча на Кхента. Я вскочила с кровати и опустилась на колени, мое лицо оказалось на одном уровне с паучихой. Мэб не пыталась прикоснуться ко мне, но я чувствовала, что за внешностью арахниды скрывается разум.

– Словно одно и то же слово крутится в голове уже несколько месяцев, но никак не может сорваться с языка. Но теперь я знаю, – сказала я, игнорируя их напряженные взгляды, – ее зовут не Мэб, а Мать. Душу древнего бога нельзя убить, да? Но ее можно спрятать. Отец поймал ее и заточил сюда, как только заполучил книгу Темных Фейри. Я видела ее, когда умерла, и снова увидела только что, во сне.

Мэри опустилась на колени рядом со мной, изучая существо так же внимательно, как и я. Кхент тоже рассматривал Мэб со своей койки. Как странно, должно быть, чувствовала себя Мать, когда мы трое чуть не носами уткнулись в нее. Она, казалось, решилась на следующий шаг и прикоснулась своей странно мягкой лапкой к моей руке в том месте, где был незаживший укус.

– Да, ты укусила меня, – кивнула я, вспомнив, как в Холодном Чертополохе паучиха укусила меня, спрыгнув с плеча Отца, когда тот старательно притворялся человеком. – Ты пыталась предупредить меня, не так ли?