Платье для Золушки - Ольга Иконникова

Несколько последующих дней я провожу в большом волнении. Я боюсь, что Ковалевская может счесть мою просьбу дерзостью. А если она сообщит об этом Цветковым, то меня рассчитают раньше, чем смогу принести ее светлости свои извинения.

Нет, я не жалею о своем письме, и мое желание помочь подруге сильно как никогда. Но если я лишусь этого места, то не смогу помогать ей даже деньгами.

Но проходит неделя, а ни от княгини, ни от Али нет никаких вестей. Возможно, Ковалевская просто выкинула мое письмо, посчитав, что оно не заслуживает ее внимания. Но я не намерена отступать. Имение княгини — неподалеку, и она наверняка еще не раз приедет к Цветковым в гости. Быть может, тогда я сумею поговорить с ней.

Я жду ее визита и страшусь его одновременно. А если вместе с ней приедет ее сын? Меня представят ему как гувернантку маленького графа. Как он отнесется к нашей новой встрече? Сделает вид, что мы не знакомы? Или подумает, что я намеренно преследую его, что согласилась на эту работы, чтобы быть к нему ближе? От подобных мыслей я прихожу в трепет.

Но в глубине души я понимаю, что мне следует вовсе не думать о князе. Я была для него не более, чем развлечением, и чем скорее я с этим смирюсь, тем легче мне будет.

Еще через неделю приходит письмо из приюта. Оно гораздо длиннее обычных посланий подруги, и Аля написала его сама, не прибегая к помощи других девочек. И почерк ее стал ровнее и твёрже.

«Дорогая Шурочка, три дня назад меня посетил совсем другой доктор. Он приехал с разрешения баронессы и приехал, насколько я поняла, бесплатно. Вернее, не так — за его визит кто-то заплатил, но этот кто-то предпочел остаться неизвестным.

Нужно ли говорить, Шурочка, что я тут же подумала о тебе? Вернее, о том молодом человеке, который в тебя влюблен. Быть может, это именно он оказался столь щедр и великодушен, что, наслушавшись твоих рассказов обо мне, решил помочь? Во всяком случае, другого объяснения я не нахожу.

Баронесса сказала, что доктора послало лицо, к которому она относится с большим уважением. Этот человек делает много пожертвований в пользу приютов. Она намекнула на какую-то грустную историю, связанную с пропавшим мальчиком, которого этот благотворитель пытался отыскать, но так и не нашел. Я не осмелилась расспрашивать ее благородии более подробно. Может быть, у твоего кавалера был брат, которого когда-то украли?

Так вот — доктор привез восхитительную микстуру. Именно восхитительную — другого слова я не нахожу. Я приняла ее еще только три раза, а уже целый день сегодня смогла провести на ногах. Конечно, я не бегаю по коридорам и не работаю столько, сколько другие девочки, но я сумела помочь мадемуазель Коршуновой пришить тонкое кружево к бальному платью очередной клиентки и ничуть при этом не устала».

Я не могу удержаться от слёз, и маленький Алёша даже спрашивает, что так расстроило меня. И я пытаюсь объяснить ему, что это — слёзы радости.

Ах, если микстура сделает Алю здоровой, значит, всё это было не зря — и моя поездка на бал, и работа у Цветковых, и встреча с княгиней. А когда подруга окрепнет, я признаюсь ей, что моя история любви — не более, чем сказка. И тогда, быть может, я сумею позабыть о Ковалевском.

Но уже на следующий день мне напоминают о нём снова. Граф принимает решение устроить званный вечер и сообщает нам об этом за ужином.

Графиня не может скрыть удовольствия:

— Мы пригласим настоящих музыкантов. Пока стоит чудесная погода, стол можно будет накрыть прямо в саду. Шурочка, прошу вас, помогите мне вечером составить список приглашенных.

После ужина я укладываю Алёшу спать и прихожу в комнату ее сиятельства с бумагой, пером и чернилами.

— Начнем мы, разумеется, с княгини Ковалевской, — сообщает Елизавета Денисовна. — Приглашение к ней должно быть составлено в особо изысканных выражениях. Вы же понимаете, Шурочка?

Я киваю, радуясь, что свет в комнате недостаточно ярок, чтобы она могла заметить мое смущение.

— Оно должно быть адресовано только ее светлости, или приедет кто-то еще из Ковалевских?

Не знаю, как у меня хватает духу произнести эту фразу. Сейчас я хоть что-то услышу о нём!

Графиня отчего-то тягостно вздыхает:

— Ох, Шурочка, еще недавно я сказала бы, что с Евдокией Павловной приедет ее сын. Блестящий молодой человек, уж вы поверьте. Но увы — он в тюрьме уже несколько месяцев.