Спасти Осень - Галина Мишарина

Опомнившись, я  побежала в свою комнату,  сорвала фартук, убрала платок с волос, хотела было освободить пряди из строгой причёски, но решила, что уж лучше переоденусь и переобуюсь. Успею ещё насмешить его своей неуправляемой шевелюрой.

Спустя три минуты я была уже в саду в красивом бордовом платье, чёрном бархатном жилете и мягких домашних туфлях. Выбежала на узкую тропу, что вела к задней двери, на секунду встретилась с Ракхом глазами – и кинулась ему на шею.

– Какое счастье, что ты дома!

Прошептала, а пальцы сами собой погладили его тёмные пряди, опустились ниже и замерли на пуговицах воротника. Пару мгновений мужчина раздумывал, а потом мягко обнял меня за плечи и усмехнулся:

– Неужели скучала, лисёнок? А я думал, тебе и без меня здорово.

– Неправда, – тихо сказала я. Отринула сомнения, вытянулась на носках – и поцеловала его прямо в губы.

Ракх опешил. Пальцы его крепко сжались, и он отстранил меня, пытливо заглядывая в глаза. Я попробовала было улыбнуться уверенно, но губы дрожали.

– Я очень скучала, Ракх. И боялась, что ты не вернёшься. У тебя всё нормально?

Губы его приоткрылись на вдохе, и я поняла, что едва ли успела ухватить их теплоту и влажность. Мне хотелось совсем не такого мимолётного прикосновения, а настоящего, страстного и горячего поцелуя, которого я не ведала прежде. Я не собиралась отказываться от чувств только потому, что нам обоим они могли причинить боль.

– Терпимо. Немного не рассчитал силы, рану получил, но она не опасная. Мне бы помыться с дороги… Кстати, дом чудесен. – Он оглядел меня и улыбнулся: – Ты тоже изменилась: поправилась, и веснушек стало больше.

– И не только их, – я всё-таки хмыкнула, хотя сердце стучало колоколом. – Пойдём домой?

– Конечно, – отозвался он и жестом предложил мне идти вперёд.

Я волновалась так сильно, что не смогла с первого раза открыть дверь. А когда мы поднимались по лестнице, спохватилась:

– Я лисёнка в кустах нашла.

– Да, ты писала об этом.

– Но ты не ответил, можно ли его, то есть её, оставить.

– Я не очень хорошо лажу с животными, Роза. Тэм и Жало не в счёт, они не слишком игривые и совсем не весёлые. Другое дело, щенок.

– Она не доставит тебе беспокойства, клянусь! Я держу её в комнате и сама выгуливаю в саду! Она не гадит, и уже привыкла причёсываться, и кушает аккуратно…

Он усмехнулся моему взволнованному лепету и кивнул:

– Охотно верю. Я погляжу на неё потом. Если зверь не будет скакать по коридорам – пусть живёт. В конце концов, это ведь не слон.

– Ты видел слонов?

– И ездил на них, – кивнул мужчина. – Но это не важно.

Он остановился у двери, глядя на меня с высоты своего роста. Признаюсь, мне было страшновато находиться в тени его тёмной силы, но я глубоко вдохнула для смелости и сказала:

– Позволь осмотреть тебя. Знаю, ты наверняка выпил заживляющее зелье, но вдруг что-то пошло не так?

– Хорошо, – спокойно согласился маг, – осматривай.

Открыл дверь, пропуская меня вперёд, и тотчас снял верхнюю одежду, небрежно бросив чёрный плащ на кресло.

– Рана на плече.

Он начал было расстёгивать жилет, но я сразу заметила, что мужчина неохотно двигает правой рукой.

– Позволь мне, – решительно сказала я.

Ракх кивнул, и это была моя замечательная маленькая победа. Я не могла прочитать его чувства, но он не прогнал меня, а это означало, что нам обоим друг друга не хватало.

– Так, теперь рубашка.

Я сглотнула и принялась за серебряные пуговицы на вороте. И вдруг Ракх нахмурился:

– Подожди-ка, Роза… что у тебя с волосами?

Он-то, в отличие от меня, разрешения не спрашивал. Пальцы быстро расправились со шпильками, убрали тугую ленту, и пряди густой пламенной волной легли мне на плечи, укрыв руки мага.

– Я случайно зельем обожглась, – сказала я, млея от того, как он поглаживает мой затылок, снова и снова запуская пальцы в самую гущину волос. – Ну, они и начали расти с бешеной скоростью… Я не против, честное слово! У меня прежде почти такие же густые были, разве что длины никогда не водилось. Тебе нравится?

Ракх медленно моргнул, ладони его легли на мои щёки. Мгновение – и он склонился, целуя меня так, как я мечтала: обжигающе, настойчиво. Глубокий и властный, поцелуй смутил меня, но не испугал. Обхватив Ракха за шею, я прижалась к его груди, запрокидывая голову с доверчивым нетерпением. Мужчине пришлось обхватить меня за пояс и поднять над полом, чтобы нам обоим было удобно, и эта вынужденная слабость вызвала в теле дрожащий отклик. Я не ведала прежде подобной тягучей теплоты, не могла и представить, что жадность бывает такой нежной. А, почувствовав на мгновение его язык, и вовсе растаяла, обмякнув в сильных руках…

Ракх поставил меня на пол, придержал, пошатнувшуюся, за пояс. Потом отошёл, взъерошил волосы и отчаянно посмотрел в глаза.

– Прости, – выдохнул он. – Я не должен был. Иди, Роза-Анна. Вернись в свою комнату.

– Но я не осмотрела тебя!

– К чёрту раны, – тихо сказал мужчина. – Они не опасны. Я сам сейчас куда опаснее.

Он подтолкнул меня к двери, и я уныло поплелась прочь.

– Пожалуйста!

Но мужчина уже закрыл дверь, и мне стало пусто. Понимая, что Ракх не поменяет своего решения, и осознавая, что он прав, я отправилась в свою комнату. Теперь что ни затевай – будет валиться из рук. Я боялась, что расплачусь, неутолённый голод плоти сжигал изнутри. Как же часто мы остаёмся наедине со своей печалью, когда, казалось бы, ничто уже не может помешать родиться могущественному волшебству радости!