Дикий Талант - Виталий Обедин

Генри

…солнце.

Ходить я учился заново. Шаг левой, шаг правой. Любое усилие вызывало обильный пот, тяжесть в висках и тошноту. Иногда усталость становилась невыносимой — словно гору взвалил на плечи. Хаос подери! Расщелина в затылке. Мост.

Я дотащился до окна и упал в кресло.

Книга

Что?

Моя книга. Лота. Письмо.

Голова болит немилосердно, перед глазами повисла белая пелена. Мысль о еде вызывает тошноту. Спать нельзя. Что же еще мне остается? Что меня тревожит?

Потом я понял.

К уже имеющимся бедам добавилась новая…

Моя книга пропала.

Трактат «О войне» в первой попавшейся книжной лавке не купишь. Это вам не «Черная магия» Федерико Гануччи. И не банальная «Некрономиконика», которая есть даже у самого последнего школяра…Это редкость.

Книга о том, как победить Слотеров и ловить рыбу.

Я поднял руку и потрогал лицо.

Дорогой потерь. Тропой достижений.

Шея занемела. Над правым глазом — болевое пятно. У меня потемнело в глазах.

— Х-хаос п-по-ддер-ри, — сказал я. Чувствую себя так, будто мне действительно оторвали голову.

Где Берни?

Мне нужна моя книга.

Спросить у Берни. Игги-и-ип-п.

Проклятое солнце! Такое ощущение, что у меня на затылке лежит широкая теплая ладонь. И ладонь эта время от времени сжимается.

Когда тяжелые пальцы легли на лоб, сминая его, как кусок глины, — я закричал…

…и очнулся.

Ощущение было новым. Я стоял в коридоре (когда я вышел из комнаты? зачем?) и смотрел на две одинаковых двери. Из темного дерева, покрытого лаком, в медной окантовке, с бронзовыми круглыми ручками. Только одна дверь была справа, а другая — слева.

И какая из них моя?

Я посмотрел налево, затем направо.

Не помню.

«В незнакомом месте, — прозвучал голос, — всегда держись левой стороны, мальчик».

Маран?!

Я оглянулся. Никого. Только белый туман клубится вокруг…

Я подошел и взялся за ручку. Повернул.

Дверь отворилась без малейшего скрипа.

Комната — в точности как моя… нет.

В кресле у окна сидел человек и читал книгу в переплете коричневой кожи.

Медленно, как во сне, я переступил порог.

Я уже видел это лицо. Точно видел. Но — где?

Крючковатый нос, черные усы, впалые щеки — и тонкий вертикальный шрам под глазом. Словно человек фехтовал на рапирах без защитной маски и пропустил неуклюжий замах.

На столе лежала шляпа с широкими полями. На шляпе…

Человек поднял голову — мне стало холодно. Взгляд у черноусого оказался пронзительный, как укол из третьей позиции…

— Что угодно, мессир? — спросил человек. И после недолгого молчания:

— А-а, это вы…

На шляпе было уже знакомое мне белое перо.

Наверное, я везучий сукин сын. Вместо того чтобы вышибить мне мозги на месте — и пистолет, и шпагу я благополучно забыл у кровати, — Белое Перо вдруг завел беседу:

— Как вас зовут?

— Г-генри, — заикался я, — Уильямс- чужое имя норовило застрять в глотке. — Т-тассел. Граф.

— Приятно познакомиться, — сказал Белое Перо. — А я — Дэрек Джекоби. Не граф, — с иронией уточнил он. — Даже не надейтесь…

Из широкого рукава на меня равнодушно смотрел маленький дорожный пистолет.

— Вижу, вам тоже очень приятно, — уточнил Дэрек.

И я понял: в отличие от меня, «не граф» он — самый настоящий.

— Н-ничего н-не п-п… — выдавил я.

Проклятье, заикаюсь все мучительнее! Как бы не надорваться.

Дэрек молча указал на бумагу и «вечное» перо.

«Зачем останавливать поезд? — написал я. Буквы выходили кривые и крупные, словно перебравшие крепкого вина. — Только не говорите мне про денежные затруднения. Какому-нибудь вконец разорившемуся дворянину я бы поверил. Но вам…»

Дэрек пожал плечами.

— Думайте что угодно, — сказал он негромко. — Впрочем, это не тайна. Кроме денежных затруднений бывают еще за труднения… э-э, со временем… Когда время — вопрос жизни и смерти… Понимаете?

Еще бы.

— П-по… — начал было я, но быстро исправился и кивнул. Да.

— Я получил некое известие. Очень важное для меня. Пришлось действовать быстро. Мне действительно жаль, что с вами приключилось… такое, — сказал Дэрек. — И мне жаль беднягу-проводника…

Проводника? Берни?

— Приношу свои извинения, Генри. Надеюсь, это скоро пройдет.

Я тоже надеюсь.

Трудновато будет общаться с Лотой… вот так.

— В-вы, — начал было я и замолчал. Потому что Дэрек меня не слушал.

Дэрек смотрел на мои руки, лежащие на столе. Что его так заинтересовало… хаос подери!

— На вашем месте, Генри, — сказал Дэрек мягко, — я бы нанял телохранителя.

Я спрятал руки под стол. Проклятье, проклятье, проклятье! На глазах превращаюсь в развалину. И что самое страшное, я этого даже не замечаю. Я попытался улыбнуться… Попытка не удалась.

Я представил, как берусь за пистолет. А он у меня в руках — ходуном ходит. Я даже курок взвести не могу… От этой картины меня прошиб пот.

— Генри?

Я поднял голову и посмотрел на Дэрека. И понял, что ненавижу в нем и этот шрам, и это ледяное спокойствие. И эту дурацкую, уверенную правоту человека, который держал — и держит! — меня на прицеле. И который прекрасно понимает, о чем я сейчас думаю.

— Генри, я серьезно, — сказал Дэрек. — Найдите какого-нибудь варвара позверообразнее. Чтобы молчал все время и только иногда жутко и многозначительно улыбался. Варвары это умеют. В Наоле… Вы же туда направляетесь? Там сейчас сложно.

— В-война? — В горле пересохло, губы — точно растрескавшаяся земля.

— Скажем так: неспокойно. Когда в тридцати лигах друг от друга стоят две армии, мародеров и всякой вооруженной швали становится ох как много. И дальше будет только хуже. Поверьте. — Дэрек говорил просто, без пафоса или надрыва, поэтому ему верилось сразу и до конца. — А еще лучше, не нанимайте слугу, Генри… Самое лучшее — на следующей станции пересядьте на поезд в обратную сторону.