Игры богов - Мэри Филлипс

— Это все парки! — воскликнул он. — У меня не всегда были хорошие отношения с богинями судьбы, но они все-таки признали мое превосходство! Как тебя зовут?

Ну наконец-то хоть кто-то из жильцов этого дома поинтересовался ее именем!

— Элис, — сказала девушка.

— Элис… — повторил Аполлон, словно пробуя слово на вкус. — Элис… Какое поэтичное имя. Такое милое и одновременно такое звучное! Прекрасное имя, особенно если учесть, что в нем заключено слово «лис».

— Благодарю вас, — проговорила Элис.

— Так ты уборщица?

— Да.

— Какое благородное призвание! Говорят, чистота — это почти благообразие. Хочешь, чтобы это сбылось?

На шее Элис от напряжения выступил пот, и воротничок ее блузы прилип к коже. Ей захотелось расстегнуть его, но еще сильнее ей сейчас хотелось оттолкнуть этого парня и со всех ног броситься прочь. Однако она даже не пошевелилась.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — произнесла девушка.

— Ну конечно же, не понимаешь, — ответил Аполлон. — Ты же целомудренная, правда, Элис? Я это вижу. Целомудренная…

На миг его глаза приняли мечтательное выражение — но лишь на миг.

— Что ты делаешь? — спросил он. — Положи это щетку и садись.

— Я не могу сесть, — ответила Элис. — Артемида сказала…

— Да пошла она, эта Артемида! — прервал ее Аполлон. — Не слушай эту старую ведьму. Она мне не начальник, и почему это она должна командовать тобой? Пожалуйста, отложи эту метлу и садись. Садись же!

Элис дернулась, уронила щетку и села на самый краешек деревянного кресла, покрытого кусками грязи, которые сильно напоминали ваксу. Аполлон уселся на пол у ее ног, в опасной близости от нее. Девушка попыталась засунуть ноги подальше под кресло.

— Элис, я хочу спросить у тебя кое-что, — сказал Аполлон, — Как тебе мое шоу?

Этот вопрос поставил Элис в неловкое положение. Больше всего на свете она не любила лгать и причинять другим людям боль, а сейчас ей придется сделать либо то, либо другое. Некоторое время она раздумывала над ответом.

— Ваши помощницы очень симпатичные, — наконец ответила она.

— Они даже вполовину не так красивы, как ты, — заявил Аполлон.

Элис вжалась в кресло, выпрямив спину до предела. Казалось, ее позвоночник пытается ползти вверх по спинке кресла.

— Я не хочу, чтобы ты судила обо мне, глядя на этот дом, — произнес Аполлон. — Он был таким не всегда. Когда-то мы были… знамениты. Это было в Греции. И в Риме — в Италии. Тогда все знали, кто мы такие. Люди в те времена были другими — они верили. Поклонение, слава, почитание — у нас все это было. Мы жили во дворце — Элис, видела бы ты его! Фонтаны, тенистые сады, грациозно скользящие нимфы — само собой, я никогда не смотрел на них. У нас было все. Все, понимаешь? Можешь ты себе это представить?

Его глаза молили об ответе.

— Наверное, это было красиво, — проговорила Элис.

Кивнув, Аполлон продолжал несколько более мрачным голосом:

— Но потом все изменилось. Мы вышли из моды, пришло забвение. Я не в силах рассказать тебе все подробности: эти воспоминания до сих пор причиняют мне боль. Элис, наше падение было долгим. Запустение, в котором мы живем, отразит боль, поселившуюся в наших сердцах. Так что та телепрограмма была для меня бальзамом на раны. Возвращением того, что я считал потерянным навсегда. Элис, ты меня понимаешь?

Как и всегда, Элис не могла солгать.

— Не совсем, — пробормотала она.

— Ну конечно же! — сказал Аполлон. — Как ты можешь меня понять? Невинное дитя. Сколько тебе лет?

— Тридцать два.

— Тридцать два? Ты лишь недавно родилась… — проговорил Аполлон. — Элис, могу я признаться тебе кое в чем? Мы знакомы всего пять минут, а меня уже непреодолимо влечет к тебе. Ниш разговор затронул самые глубокие струны моего сердца. Мм родственные сердца, разве ты этого не чувствуешь? Ну скажи же!

Аполлон положил руку на колено девушке. Элис вскочила с кресла и схватила щетку. Какую-то секунду им обоим казалось, что девушка может ударить Аполлона, и оба были в равной мере изумлены этой возможностью, но Элис просто направила и сторону Аполлона ворс, покрытый паутиной.

— Я совсем забыла про пауков, — взяв себя в руки, сказала они. — Надо вынести их наружу. А потом я пойду домой.

Эти слова поразили Аполлона в самое сердце. Элис видела, что он готов заплакать, и ей вдруг пришло в голову, что он, должно быть, пьет или даже употребляет наркотики, как и другие телезвезды, которых она знала. Эта мысль успокоила девушку: в конце концов, все происходящее не имело к ней никакого отношения. Когда Аполлон придет в себя, он ничего не будет помнить.

— Ты когда-нибудь вернешься? — спросил Аполлон.

— Конечно, я вернусь завтра, — ответила Элис. — И буду приходить сюда каждый день.

Лицо Аполлона осветилось улыбкой. Казалось, после долгой темной ночи над землей взошло солнце.

— Тогда нам с тобой некуда торопиться, — сказал он.

Элис вновь охватило беспокойство.

12

В воскресенье Артемиде не нужно было гулять с собаками, но она все равно совершала обычную пробежку по парку. В такие дни она преодолевала даже большее расстояние, чем обычно, — ведь ее не задерживали коротконогие моськи. Эти минуты позволяли ей вновь почувствовать себя могучей: она применяла силу своих мышц, ощущая упругость торфа под ногами… А чувство могущества было необходимо ей, как воздух. Пробегая мимо киоска с прессой, она краем уха услышала последние новости: какие-то политики (а они все до единого кретины) собирались провести закон о полном запрете охоты. Артемида окончательно теряла связь с внешним миром, а также с самой собой.

После просмотра той ужасной телепрограммы, в которой решил поучаствовать ее брат-близнец, настроение в доме богов было подавленным. Аполлон выставил себя круглым идиотом. В этом вроде бы не было ничего нового: боги всегда провоцировали друг друга на глупые поступки. Если бы они этого не делали, то вообще бы умерли со скуки — и тогда мир, вероятно перестал бы вращаться. Но на сей раз Аполлон опозорился публично, на глазах у смертных (если, конечно, хоть кто-нибудь из них смотрел эту дурацкую программу), причем, насколько видела Артемида, ему никто в этом не помогал. «Интересно, как давно его в последний раз посещало ясное предчувствие?» спросила себя Артемида. Когда-то он только и делал, что вещал о будущем, и ему просто невозможно было заткнуть рот. Но сивиллы, судя по всему, сохранили пророческий дар — а ведь они даже не были богинями!

Взбегая по поросшему травой склону, Артемида едва не споткнулась о корень. Когда-то они тоже не были богами — всем заправляли титаны, но потом они утратили силу, и олимпийцы тут же воспользовались этим. Артемида невольно представила себе мир под властью сивилл. Что ни говори, такой мир был бы намного менее мрачным, чем нынешний.