Марица. Исток - Александра Европейцева

Вся кровь разом отхлынула от моего лица, а затем так же стремительно прилила обратно, заставив сердце биться с бешеной силой. Я знала этот голос. Знала его так же хорошо, как стук собственного сердца. Он звучал во сне, в самых потаенных уголках памяти, от которых я бежала все эти годы.

Медленно, будто сквозь плотную, тягучую воду, я обернулась.

Он стоял в нескольких шагах от нашего стола, отбросив капюшон дорожного плаща. Волнистые темные волосы были слегка растрепаны ветром, а на плечах поблескивали капельки недавнего дождя. Лицо, которое я помнила таким — резким, властным, с упрямым подбородком и пронзительными глазами, — казалось, почти не изменилось. Разве что прибавилось несколько новых морщинок, а во взгляде, всегда таком уверенном, читалась усталость, которой раньше не было.

Но это был он. Демитр Янг.

Глава 6

Поместье Янгов

Наши взгляды встретились. Шум таверны, смех друзей, запах пива и жареного мяса — все это будто растворилось, исчезло. Остались только его глаза, смотрящие на нас.

Казалось, прошла вечность, прежде чем я смогла заставить свои легкие снова работать.

— Демитр? — мой голос прозвучал хрипло, словно принадлежал кому-то другому.

Уголки его губ дрогнули в слабой, почти неуловимой улыбке.

— Марица. Давно не виделись.

Это было самое нелепое и самое банальное приветствие из всех возможных, что я слышала в последнее время, но именно оно вернуло меня в реальность. Я ощутила под пальцами шероховатость деревянного стола, услышала сдавленный кашель Вира.

Первым опомнился Серан. Он поднялся, его лицо расплылось в широкой, искренней улыбке.

— Шеров хвост, генерал! Вот это сюрприз! Давненько тебя не было в столице! — он шагнул вперед и заключил своего бывшего командира в крепкие, мужские объятия, хлопнув его по спине так, что тот слегка качнулся. — Присоединяйся, конечно! Место как раз есть!

Его порыв разрядил напряжение. Шалос тут же пододвинул свободный стул, а Сервина, все еще смотря на Демитра с нескрываемым любопытством, велела хозяину принести еще кружку.

Я молча наблюдала, как он снимает плащ, вешает его на спинку стула и садится напротив меня. Его движения были такими же уверенными и собранными, как прежде, но в них появилась какая-то новая, сдержанная плавность.

— Когда вернулся? — спросил Вир, наливая ему эль.

— Вчера, днем, — отчеканил Демитр, беря кружку. — Сначала с рапортом во дворец, затем — в поместье к родителям. По пути встретил Хестала. Он сообщил о вашем сборе. Указал место и время. Решил явиться. Письма — не замена личной встрече с друзьями.

«Друзья». Горечь подступила к горлу. Он узнал об измене не вчера и даже не неделю назад — на подготовку развода требовались месяцы. Но ни в одном из его писем не было ни слова о предательстве Ладении. Ни намёка на боль, которую он, должно быть, испытывал. Всё это я узнала из сплетен горничной, придворных пересудов и сухих официальных бумаг. Не от него. Не от человека, которого считала другом и который, наверное, как никогда, нуждался в поддержке.

«Почему? — вертелось в голове. — Почему ты молчал?» Хотя… какая разница? Кто я ему, в самом деле? Ведь о том, что собирается вернуться в столицу, он тоже не сообщил.

Демитр сделал глоток и обвел взглядом стол.

— Я не знал, что повод такой грандиозный. Что празднуем?

Все снова уставились на меня. Я почувствовала, как краснею.

— Марицу в Совет назначили младшим магом! — выпалил Паргус, сияя от гордости, словно это он сам получил повышение.

Демитр поднял бровь, и в его глазах мелькнуло неподдельное удивление, а затем — теплое одобрение.

— Поздравляю, Марица. До нас доходили слухи о тэбе Лантерис. Большинство начальников гарнизонов тебя бояться, ненавидят, но уважают. Назначение более чем заслуженно. Значит, служить теперь будем вместе. — Он поднял свою кружку. — За тебя.

Все дружно подхватили тост, громко чокнулись. Я машинально поднесла свою кружку к губам, чувствуя, как его взгляд прожигает меня насквозь. В голове стучало только одно: он здесь. После всех этих лет. После всех тех слов, что были сказаны и не сказаны. После молчания и его брака, и моего бегства в работу.

— Вместе? — удивленно спросила я.

— Да, займу место отца в Совете. Он уже слишком устал от политики. Даже последний месяц в Совете не появлялся.

— Я заметила. — сухо ответила я.

Он выглядел… иным. Более спокойным. Более уставшим. Более человечным. В его осанке не было прежней генеральской надменности, лишь глубокая, зрелая уверенность.

Разговор постепенно оживился, обрел прежнее течение. Друзья принялись расспрашивать Демитра о жизни на границе, о детях, о том, как он оказался в столице. Я молча слушала, делая вид, что ковыряю вилкой в пироге, и украдкой наблюдала за ним.

Он отвечал сдержанно, но охотно. Рассказал пару забавных историй о гарнизонной жизни, о своих детях — Аэлиане и Иларии. Темы его развода и предательства жены за столом так никто и не коснулся. Молчала и я. И все это время я чувствовала его взгляд на себе. Взгляд, который, казалось, пытался прочитать между строк все эти пять лет, что мы не виделись.

— Скажите, — голос Демитра стал низким и собранным, хотя пальцы непроизвольно сжались. — У ваших детей… Были ли подобные… осложнения? — Он тщательно подбирал слова. — Я не специалист в магии, я дракон и солдат. А Илария — одарённый маг, и её силы вышли из-под контроля. Нанял преподавателя по самой лучшей рекомендации. Но после каждого их занятия дочь не может обойтись без обезболивающих зелий. Этот ден Орус твердит, что это редкий дар, а боль — лишь следствие её капризов и неподчинения. Но я… я сомневаюсь. Не могу понять: он не прав, или проблема в чём-то другом, чего я, по своей некомпетентности, просто не вижу.

Я нахмурилась, бросив взгляд на ребят. Выражение лица Гондеры, Сервины, Нароса и Хестала почти полностью повторяли мое. Боль при колдовстве — это ненормально.

— Генерал, а ей резерв преподаватель посчитал? Или на глаз колдовать заставляет? — подался вперед Хестал.

— Я не понимаю этой проклятой магии, — отрезал Демитр, тяжело вздохнув. — Мы, драконы, используем иную. Потому и нанял преподавателя — дена Оруса. Без толку. Илария рыдает и наотрез отказывается идти на занятия, а её магия вырывается самопроизвольно. В доме по несколько дней могут летать и взрываться