След оборотня - Конрад Левандовский

– Вытри кровь с лица, а то подумают, что ты кого-то загрыз, – прошипел он на ухо Ксину.

Котолак, не замедляя шага, утер тыльной стороной ладони губы и подбородок и посмотрел на кровавые полосы.

– Это моя собственная, – буркнул он.

Он провел рукой по волосам, ощутив под пальцами твердые слипшиеся пряди.

«Зато эта не моя…» – подумал он со злобной радостью.

Родмин уже бежал по лестнице, перескакивая через две-три ступени сразу.

«Интересно, каким чудом ему удалось столь быстро восстановить силы?» – пронеслось в голове Ксина, видимо, и тот обладал необычными способностями, иначе он наверняка не двигался бы столь резво с прокушенной до кости рукой.

– Куда идем? – спросил Ксин.

– К королю, там узнаем, что дальше.

Далеко они не ушли. Две скрещенные алебарды преградили им путь уже за третьим поворотом коридора. Родмин позвал начальника стражи:

– Пропусти, дело срочное.

– Скажите, я передам.

– Дурак, не видишь, с кем говоришь?

Офицер вытаращил глаза:

– Нет, господин, не узнаю.

– Я Родмин, придворный маг короля! – рявкнул сбитый с толку Родмин.

– Ну да, вроде бы так… – запинаясь, проговорил офицер, – но вы немного староваты, господин, ведь тот…

Ксин с трудом сдержал усмешку. Зато маг пришел в неописуемую ярость:

– Болваны, тайн моего искусства вам все равно не постичь! Если я постарел – значит, так было надо, а теперь с дороги, ослы, не то и вам по полвека добавлю!

Гвардеец побледнел и испуганно выдавил:

– Короля там нет.

– А где он?

– В пыточном зале, за допросами наблюдает.

– Надо было сразу так и говорить! – Маг повернулся к Ксину. – Идем!

В подземельях их встретила глухая тишина.

– Наверное, уже закончили, – предположил Родмин. – Сейчас выясним.

Они вошли в ярко освещенное помещение. Стоявший спиной к ним Редрен, услышав шаги, обернулся. Некоторое время он стоял неподвижно, словно не веря собственным глазам, потом протяжно свистнул.

– Ну-ну, – констатировал он, – вид у вас словно у клиентов пьяного цирюльника.

Он обошел их вокруг, разглядывая с нескрываемым интересом:

– Надеюсь, дамам вы не попались на глаза, а то все бы тотчас из дворца разбежались…

Родмин нервно сглотнул:

– Господин, мы…

– От вас мертвечиной несет, мерзавцы! Чтоб вам провалиться с таким ароматом!

Король смотрел на них с таким выражением, словно размышлял, приказать ли отрубить им головы или, может быть, лучше повесить. Неожиданно он широко улыбнулся:

– Ладно, сегодня у меня настроение хорошее, просто пошутить захотелось.

Он подошел к маленькому столику и, взяв стоявший на нем кувшин с вином, наполнил до краев два бокала.

– Держите. – Он подал каждому по отдельности.

Оба начали жадно пить.

– Сделали дело?

– Да, господин. – Родмин поспешно допил.

– И ничего не осталось?

– Все, господин.

– Ну и хорошо. Я свое дело тоже закончил.

Король налил себе и поднял бокал.

– Ваше здоровье! – провозгласил он.

– И твое, господин, – хором ответили оба.

Они выпили и поставили бокалы. Ксин огляделся вокруг: стоявший неподалеку палач вытирал тряпкой испачканные кровью руки, то есть и в самом деле лишь недавно закончил работу. Помощник же его сидел у стены, с аппетитом ел хлеб с салом.

Котолак подошел к скамье и посмотрел на распростертое на ней обнаженное тело, вернее, на то, что от него осталось…

Ему многое довелось в жизни повидать, но то, что он увидел здесь, показалось ему продолжением кошмарного сна сегодняшней ночи. Он думал, что уже проснулся, но это была лишь иллюзия.

Человек еще был жив, и именно это внушало наибольший ужас, поскольку на нем не было ни единого живого места…

Мастер Якоб обработал его с искусством, достойным гениального хирурга. Он не дотронулся ни до одного из жизненно необходимых органов, не повредил важных артерий и вен, не тронул самые толстые нервы, но не обошел ни одного места, где мог бы вызвать боль…

Самое существенное было попросту вырезано из тела и аккуратно разложено на досках стола. Нервы рядом с пульсирующими венами, все еще живая печень, частично извлеченный из позвоночника спинной мозг. Зато остального не было вовсе; от мышц ничего не осталось, кишки были намотаны на деревянную катушку. Руки и ноги торчали из-под стоявшего под столом ведра. Крови было мало, – видимо, палач тотчас же прижигал раскаленным железом каждое начинавшее сочиться место. Вместо нее всюду блестели желтоватые, покрытые струпьями лужицы лимфы.

Можно было догадаться, что мучения причинялись медленно и в соответствии с заранее продуманным планом, основанным на превосходном знании анатомий!

– Он начал с того, что содрал кожу, а закончил перепиливанием костей… – Редрен, незаметно оказавшийся за спиной Ксина, показал ему соответствующие орудия. Тот, однако, смотрел совсем на другое – на лицо лежащего. Нижняя челюсть и язык отсутствовали, нос и щеки были срезаны. Он смотрел на живой череп. В глазницах еще оставались глаза, вернее, глаз – выпученный, страшный, безумный. Другой висел на вытащенном нерве. Кто-то завязал его узелком…

– Зачем?.. – потрясение выдавил Родмин. – Он ведь не может говорить.

– Я велел это сделать, когда он все уже рассказал, – твердо заявил Редрен.

– Это было излишне…

– Это было наказание, и кроме того – необходимость, – коротко ответил король.

– Но…

– Дурак! Может, он этого не заслужил? Сколько людей погибло вчера в городе?!

– Четыре сотни с лишним.

– Старики, женщины, дети были?

– Их было большинство, погибали целые семьи.

– О тех, что свихнулись со страху, я даже не упоминаю. Свыше четырехсот смертей! И если бы не мы, их было бы намного больше. Я могу его убить только один раз, так, по крайней мере, сделаю это не спеша!

Ксин думал о родном лесе, о поучениях Старой Женщины, о вампирах, упырихах, волколаках. Ими управлял слепой рок, накопившаяся злоба, как правило не их собственная. Он вспомнил об отчаянии и страданиях, мучивших его каждым солнечным днем, прежде чем он сумел победить засевшую глубоко внутри него ненависть. Он вспомнил чудовища, с которыми сражался несколько часов назад, – и посмотрел на короля. Не говоря ни слова, Ксин подошел к жертве, достал нож и вонзил прямо в сердце. Страшный глаз тут же погас.