Война гармонии - Лиланд Экстон Модезитт

Гуннар оставался совершенно сухим, наводя на мысль, что дожди всячески избегают соприкосновения с магами погоды. Только на парусине Гуннарова мешка поблескивали дождевые капельки, которые тот смахнул, перед тем как закинуть торбу за плечи.

— Спасибо, — сказал Джастин, вручая Севере два медяка.

— Не за что, молодые магистры, — отозвалась возница, и улыбка покрыла ее лицо множеством морщинок. — Надеюсь, вы хорошо проведете отпуск. Передайте привет вашей матушке. Может, когда-нибудь ты тоже станешь таким же славным кузнецом, как и она, — добавила она, обращаясь к Джастину.

Гуннар тоже протянул женщине пару медяков и получил взамен улыбку, хотя и не столь теплую.

— А тебе, Гуннар, я посоветовала бы особо не заноситься. Мы тут, конечно, наслышаны о том, что ты лучший маг-буреносец со времен самого Креслина, но я тебе так скажу: простым людям от хорошего кузнеца проку не в пример больше, чем от самого премудрого инженера или чародея.

— Конечно, тетушка Севера.

— Да ладно, ребятишки, — ухмыльнулась женщина. — Вы уж не обращайте внимания на старушечью воркотню. Я ведь всю жизнь только и делаю, что правлю вожжами и сужу обо всем со своего шестка, стало быть, с этих вот возничьих козел. Всего вам доброго.

С этими словами она повернулась к почтовому служащему, поставившему еще одну кожаную почтовую сумку рядом с полудюжиной таких же, уже разместившихся на полу фургона.

Гуннар помахал ей рукой, повернулся и пошел. Джастин чуточку задержался, с любопытством разглядывая город, в котором так давно не бывал. Впрочем, Уондернот почти не изменился. Севера остановилась возле почтовой станции рядом со «Сломанным Колесом», двухэтажным каменным строением, представлявшим собой единственную в городе гостиницу. Старый Гернон умер сразу после отъезда Джастина в Найлан, и инженер не был знаком с семейной парой, ныне владевшей трактиром. Однако и фасад, и вывеска остались прежними. Над входом красовалось все то же колесо с треснувшим ободом и недостающими спицами.

Молодая женщина с младенцем на руках пережидала дождик под навесом перед мастерской медника, а двое мужчин разгружали подводу, перенося какие-то грузы на склад кожевенной лавки Баста.

Поправив лямки торбы и размяв затекшие в фургоне ноги, Джастин побрел по гладкой, скользкой от дождя каменной мостовой — мимо гостиницы и мастерской Селдита. Гуннара ему удалось догнать лишь за городской чертой, поравнявшись с домом и амбаром усадьбы Шрезан. Дом стоял рядом с речушкой, на берегу которой эта семья пряла и ткала полотно из поколения в поколение.

Шрезан была одной из весьма немногих девушек, которым Джастин нравился больше Гуннара, пусть даже в итоге она и вышла замуж за Юсала.

С юга тянулась гряда пологих холмов, поросших плодовыми деревьями — вишнями, яблонями и ябрушами. Дождь еще не успел сбить с ветвей цветы, сохранившиеся в ярко-зеленой листве.

Гуннар замедлил шаг и, перейдя дорогу, поставил ногу на низкий каменный парапет, отделявшей полосу придорожной травы от фруктового сада.

Джастин остановился, стряхивая с коротких волос воду.

— Мне кажется, что больше всего я скучаю именно по нашим садам, — промолвил Гуннар, задумчиво поглаживая гладко выбритый подбородок. — В Краю Земли даже ябруши не те. Уондернот куда лучше и Края Земли, и Найлана. Мирный, тихий городок.

— Сдается мне, — усмехнулся Джастин, — что будь твоя воля, ты бы взял да и построил здесь большой Храм. А заодно перевел бы сюда Совет.

— А что, — улыбнулся в ответ Гуннар, — мысль дельная. Об этом стоит подумать... конечно в будущем.

«Провались я на этом месте, — подумал Джастин, — но он вовсе не шутит. Не иначе как уверен, что место в Совете его ждет не дождется».

— Ладно, — сказал русоволосый маг со вздохом. — Пойдем, а то Элизабет уже беспокоится.

«Интересно, — промелькнуло в голове Джастина, — он вправду это ЗНАЕТ или просто высказал догадку?»

Братья прибавили шагу. Дойдя до развилки, они повернули налево, туда, где к югу от дороги стоял дом, сложенный из черного камня, обшитый тесом и крытый черепицей. В отдельной постройке помещалась кузница, и оба этих сооружения обрамляли два небольших сада. Под деревьями братья заметили худощавую фигурку в коричневом. При виде путников она замахала рукой.

— Мама! Мама! Гуннар с Джастином! Они приехали!

Сорвавшись с места, Элизабет со всех ног припустила по гладко вымощенной дорожке, прыгнула Джастину на шею, повисла на нем, а разжав объятия, проделала то же самое с Гуннаром.

— Вот вы и явились. Точь-в-точь тогда, когда мама велела вас ждать. Она угадала.

— Невелика хитрость, — проговорила Кирлин, появившись позади дочери. Она еще не успела снять кожаного фартука. — Всяк в Уондерноте знает, что колымага Северы останавливается возле нашей почтовой станции как раз в это время.

— Рад вас видеть, — прогудел Горас. — С удовольствием обнял бы обоих, но я работал в саду и по уши извозился.

Элизабет, светловолосая, стройная девчушка, весьма походившая на Гуннара, потянула братьев за руки.

— Может уйдем под крышу? Я не могу отгонять дождь так долго.

Гуннар взглянул на мать и вопросительно поднял брови.

— Ну, поскольку все в сборе, — сказала та, — то отправляйтесь в дом, а я скоро приду. Мне нужно кое-что доделать.

— Может, тебе помочь? — спросил Джастин.

— У меня тут не инженерная мастерская, — рассмеялась Кирлин. — Как подмастерье меня вполне устраивает Нерла. Я долго не задержусь.

Джастин позволил сестре затащить его под козырек крыльца, где он снял дождевик. Подождав пока Гуннар избавится от плаща, девочка забрала накидки братьев и направилась к заднему крыльцу, где обычно развешивали одежду для сушки.

— Кое-что не меняется, — ухмыльнулся Джастин. — С одежонкой, я смотрю, по-прежнему приходится возиться самым младшим.

— Не всегда.

— Ужина придется подождать, — сообщил Горас, стряхивая воду с кожаной куртки, пропитанной водоотталкивающим составом. — Но ничего, поедите поздно, зато вкусно.

— У тебя все и всегда вкусно.

— А вот и нет, — подала голос Элизабет, высунувшись из двери. — Что касается рыбной похлебки...

— Рыбная похлебка — это блюдо, имеющее долгую и славную традицию, но как раз сегодня я ее готовить не буду.

— А что будешь? — с подозрением поинтересовалась Элизабет.

— Не скажу. Это должно быть сюрпризом.

— Надеюсь, это будет баранина, запеченная с пряностями.

— Папа, — девочка повернулась к отцу, — сегодня прохладно. Можно я подогрею сидру?

— Можно, но только в том случае, если ты разожжешь огонь с помощью огнива, а не с помощь магии.

— Ладно, хоть это и муторно, но будь по-твоему. Я буду возиться с огнивом, даже если на это уйдет весь вечер, — промолвила Элизабет и, расправив плечи, поспешила на кухню.