Шепот темного прошлого - Оксана Панкеева

От этих невеселых размышлений Кантора отвлек радостный взвизг Ольги. Он обернулся, подумав, что вернулся домой его величество Элмар, и тут же поспешно вцепился в кресло, поскольку от увиденного все поплыло перед глазами. У книжной полки стоял Шеллар III, такой же, как в пятницу, совсем как живой, только не в тунике, а в просторной белой рубашке без камзола.

— Нет-нет, — торопливо проговорил гость, предостерегающе вытягивая перед собой руки, поскольку Ольга по привычке собралась повиснуть у него на шее. — Только не обниматься.

— Ой… — сконфуженно остановилась Ольга и растерянно опустила руки, не зная, куда их девать. — Извините, я забыла… Еще болит?

— Не так, как вчера, но обниматься пока нежелательно, — улыбнулся король, дружески похлопал ее по плечу и обратил свой взор на Кантора. — А у тебя как дела? Мне рассказывали, ты уже самостоятельно бросаешься костылями? Да что ты на меня так смотришь, словно в первый раз видишь? Ну, снял я камзол, что тут такого?

— Сегодня понедельник… — неуверенно выговорил Кантор, из последних сил сжимая спинку кресла, чтобы как-то удержаться на подгибающихся ногах.

— Верно, понедельник, — согласился его величество. — Последний раз мы с тобой виделись в пятницу. Что с тобой? Тебе помочь?

— Не пятница… — простонал Кантор, чувствуя, что опора выскальзывает из непослушных пальцев, в глазах темнеет и становится совершенно непонятно, что происходит и что надо говорить.

— Дался тебе этот понедельник! — с досадой воскликнул король и, шагнув вперед, быстро подхватил его под локоть. — Ольга, куда его? Может, наверх отнести?

— На ковер положите, — посоветовала Ольга. — У него голова кружится, когда он встает.

— О, помню, — согласился король, аккуратно опуская Кантора на пол, — отвратительное ощущение. А почему он, в таком случае, не лежит в постели, а путешествует по дому?

— А вы сами больно-то лежали? Вот и он не хочет. Предпочитает валяться на ковре в библиотеке.

— Между прочим, очень здравая и толковая мысль. Может, и мне завалиться рядом? Мы будем очаровательно смотреться рядом, два потерпевших с палеными спинами… Кантор, ты как? Тебе плохо? Скажи что-нибудь, если в сознании. Как ты себя чувствуешь?

«Полным идиотом», — чуть не сказал вслух Кантор, до которого только сейчас дошло, что рука, подхватившая его, была абсолютно материальна и ни о каких призраках не могло быть и речи.

— Да ничего… — отозвался он, не поднимая головы и ожидая, пока не прекратится мерзкое мельтешение и круги перед глазами. — У меня бывает… Сами знаете… Сейчас пройдет.

— Может, ему что-то выпить дать? — предположил король, обращаясь к Ольге. — Мне помогало.

— Ой, не надо, — спохватилась та. — Мы ему вчера дали совсем чуть-чуть, так его моментально развезло, и он уснул посреди разговора. А вы что-нибудь будете? Я сбегаю на кухню и… — она запнулась. — И попрошу подать…

— Так я и поверил! — засмеялся Шеллар. — Ведь наверняка постесняешься беспокоить слуг и полезешь по шкафам сама. Не надо, лучше скажи, чтобы готовились подавать ужин. Вот-вот появятся Элмар и Кира, а голодный Элмар, сама знаешь, невыносим в общении, поэтому чем скорее его накормят, тем лучше. Мы сегодня поужинаем у вас, а я расскажу кое-что необыкновенное.

— Про дракона? — загорелась Ольга.

— Именно. Беги, а я пока побуду здесь и, если понадобится, помогу Кантору дойти до гостиной.

Ольга, как подобает добропорядочной подданной, направилась в указанном направлении. А король уселся на ковер и тут же поинтересовался:

— Кантор, ты как?

— Нормально, — отозвался мистралиец, поворачивая голову, чтобы видеть собеседника. — Уже прошло. Не обращайте внимания.

— Ну и хорошо, а то я уже испугался, что ты сейчас со всего маху хлопнешься макушкой об пол, а у тебя и так с головой не все в порядке. С чего тебя вдруг так волнуют дни недели? Проверяешь, не сбился ли опять со счета? И почему, хотел бы я знать, ты все время смотришь на меня, как на восставшего из гроба покойника, разговариваешь с этаким почтительным сочувствием и даже не нахамил ни разу? Даже если до тебя дошли слухи о моей безвременной кончине, их давно должны были опровергнуть. Ты достаточно много общался с людьми, посвященными во все подробности этой истории, да и со мной тоже…

— Да нет, слухи до меня не доходили… — соврал Кантор, опуская глаза. — Просто вы так изменились… и это странно… и необычно. А что с вами случилось, что пошли такие слухи? Вы что, правда, пытались застрелиться?

Король издал невеселый смешок и заворочался, добывая из кармана трубку.

— Предсказаниям не следует верить безоговорочно. Их следует анализировать, изучать и искать правильные способы использования. Тем более дела практически никогда не идут в точности как предсказано. Я расскажу тебе подробнее, но позже, когда ты будешь в состоянии для нормальной беседы за бутылкой и не заснешь на полуслове, как вчера. Потерпишь до тех пор?

— Ну и ладно. Я у Ольги узнаю.

— Можешь, конечно. Но Ольге известно только то, что положено знать моим подданным. К тому же, как всякий бард, она изложит события преувеличенно романтично и возвышенно.

— Тогда я спрошу у Жака.

— Спроси, — усмехнулся король и снова заворочался, на этот раз в поисках спичек. — Интересно, что он тебе скажет.

— А в чем подвох? Вы что, взяли с него обещание молчать?

— Да с чего бы я стал требовать с него слово, тем более его слову грош цена? Он сам побоится сказать тебе лишнего.

— Как некстати, — не удержался от сарказма Кантор. — Только он перестал меня бояться, надо было показаться ему в таком неприглядном виде… Да ладно, чего я голову ломаю, ведь есть еще принц Элмар, честная и открытая душа, малыш Мафей, который не умеет врать, и несравненная Азиль, которой никакими силами невозможно заткнуть рот…

— Вредный ты, Кантор, — заметил король, раскуривая трубку.

— Угу, — согласился тот. — Как это сказал дон Аквилио?.. Наглый, скандальный, неуживчивый и язва первостатейная. Хотелось бы видеть, как вытянутся у всех рожи, когда они узнают, что рано меня похоронили…

— Почему ты вдруг решил, что товарищи тебя ненавидят? — удивился король. — Напротив, они всеми силами старались тебя спасти и очень горевали, когда им это не удалось. Как раз вчера Орландо красочно описывал твои похороны и…

— Этот лопух все-таки попался? Я же его предупреждал, чтобы нашел другое место для свиданий! Нет, он так и лазил по дворцу!..

— Почему попался? Он сам ко мне пришел. Так вот, на твоих похоронах слез было пролито достаточное количество.

— И все это количество пролил лично он, — снова съехидничал Кантор. — Я знаю, наш ненаглядный предводитель это любит.

— Какой ты все-таки зловредный… Он там даже не присутствовал, рассказывал со слов очевидцев. И, судя по его рассказу, твоим товарищам было очень горько с тобой расставаться. Тот же дон Аквилио, о котором ты упомянул, мгновенно забыл о твоей наглости и скандальности и публично раскаивался в том, что отпустил тебя на верную смерть. Твой приятель-вор рыдал, как девчонка, а некий господин по имени Торо произнес выдающуюся надгробную речь, способную вышибить слезу даже из такого матерого воина, как граф Гаэтано… Кантор, тебе плохо? Ты прямо посерел весь… Это из-за дыма, или я что-то особенное сказал?