Логово Тьмы - Дмитрий Казаков

– У меня еще есть время подумать, – твердо проговорил Олен. – И как я решу, так и будет. Понятно?

– Конечно-конечно. А теперь посторонись, если не хочешь, чтобы тебя зацепили.

Рендалл давно услышал доносившееся с ведущей на среднюю палубу лестницы пыхтение, но не обратил на него внимания. Сейчас он обернулся и с изумлением увидел шестерых матросов, поднимавших на кормовое возвышение труп могучего гиппара.

Плети-волосы мели по ступенькам, растопыренные ходовые конечности задевали за перила. Следом за гоблинами шагал невозмутимый Рыжий, усы на его морде нервно шевелились.

– Ого… – только и смог выдавить Олен. – Это еще зачем? Я думал, что их всех за борт выкинули.

– Разрежу тело на части, чтобы посмотреть, как эти твари устроены, – признался Арон-Тис, и в глазах его загорелось алчное пламя. – Ведь этого никто не знает во всем Алионе! Я стану первым!

– И зачем?

– Гиппары штурмовали Терсалим, не раз нападали на Закатный архипелаг, атаковали наш корабль, – тут алхимик на мгновение отвлекся от объяснений, что-то залопотал на наречии гоблинов. Матросы потащили уроженца морского дна в обход шатра, туда, где между ним и фальшбортом оставалась небольшая площадка. – Значит, они враги наземным роданам. А чтобы победить врага, нужно его познать. Вот ты познал своего врага, Харугота? Зачем он истребил твоих близких, для чего ему власть в Безарионе и Камень Памяти? С какой целью затеял он войну с Лузианией?

– Кто же его знает? – ответил Олен растерянно, наклонился, чтобы погладить оцилана, но тот увернулся и шмыгнул в шатер.

О чем-то подобном Рендалл никогда не задумывался. Сначала был слишком занят тем, чтобы разобраться в происходящем и выжить. Потом хотел завладеть Сердцем Пламени, не угодив при этом под власть ледяного клинка. На отвлеченные размышления времени не оставалось.

– Но если бы ты это понял, тебе стало бы куда проще действовать, – в голосе Арон-Тиса появились наставительные нотки.

– Вовсе не уверен… Хотя с Харуготом все ясно. Он служит Предвечной Тьме, и она заставляет его делать все это. Стремится внести хаос и разрушение в Алион. Чтобы, ну…

– Да? А ты уверен, что у Предвечной Тьмы вообще есть какие-нибудь желания? – алхимик фыркнул. – Или она, по-твоему, похожа на пьяного гнома, что жаждет еще пива? В ее невообразимо огромное тело погружены сотни миров, и что они для Тьмы? Алион – только один из них, и чего в нем такого особенного? Что выиграет Тьма, если здесь воцарится хаос?

– Не знаю, – честно признался Олен. – Для этого надо иметь возможность сравнить наш мир с другими, а ее у нас нет…

– У тебя вид, будто у барашка, впервые увидевшего городские ворота, – заметил Арон-Тис. – Ладно, нам всем надо отдохнуть. Ближе к вечеру я займусь этим дохлым гиппаром. Если хочешь, приходи смотреть.

И старик уверенной походкой направился в шатер. Олен последовал за ним. Спать не смог, под опущенными веками лопались огненные шары, в голове шумело. Пролежал с закрытыми глазами до того момента, когда начали разносить нечто среднее между обедом и ужином.

После трапезы Арон-Тис распотрошил одну из сумок и вытащил несколько странных блестящих ножей, набор искусно выдутых стеклянных баночек с притертыми крышками, а также пачку пергаментных листов и кусок грифеля.

– Ну что, кто со мной? – поинтересовался алхимик.

– Я, – сказал Бенеш, наверняка знавший о планах старика.

– Потрошить рака? Лучше без меня… – Гундихар скривился. – Клянусь всеми богами разом, вряд ли мне это понравится. Пойду лучше в картишки… – взгляд гнома упал на пустой лежак, оставшийся от одного из погибших гоблинов: – Эх, поваляюсь, пожалуй…

И он, отвернувшись, накрылся одеялом.

– И без меня, – добавила Саттия. – Я могу и врага зарезать, и зверя освежевать, но вот просто так потрошить труп, – и она скривилась, изобразив величайшее отвращение.

– Я составлю вам компанию, – сказал Олен и поглядел на дремавшего кота: – А ты, Рыжий?

Оцилан отвернулся и сделал вид, что ничего не слышит.

Пришлось идти втроем. Выбрались из шатра, прошли немного в обход его сине-зеленого бока.

– Так, приступим. – Арон-Тис сгрузил баночки на палубу. – Ты, Олен, будешь помогать. Держи пока пергамент, а там посмотрим…

Они с Бенешем, пыхтя и надрываясь, подстелили под труп прямоугольник из плотной ткани, и дело закипело. Когда самый большой из ножей разрезал чешую на животе гиппара, Рендалл скривился, ожидая почувствовать вонь. Но ощутил только аромат водорослей.

Последующий час он провел, борясь с дурнотой. Глядел, как Арон-Тис кромсает тело, подавал склянки, когда просили. Даже придерживал ходовые конечности, чтобы не мешали. Но при этом старался не вслушиваться в разговоры старого алхимика и молодого мага, не вглядываться в то, что темнело в окровавленных разрезах.

Гоблин рисовал, стремительно и уверенно нанося линии на листы пергамента, что-то бормотал себе под нос. Бенеш выглядел задумчивым, но не показывал ни боязни, ни обычного для себя смущения.

Любопытство оказалось сильнее прочих чувств.

– Так, – проговорил Арон-Тис, покрыв рисунками очередной лист пергамента. – Вроде бы все…

– Позвольте, а голова? – вскинулся Бенеш, и оба уставились на лишенный плетей-волос череп, какой-то угловатый и несимметричный.

– Ее нечем вскрыть, – алхимик помрачнел. – Если только попросить меч.

– Свой не дам, – поспешно сказал Олен.

– Ладно. Тогда хотя бы выковыряем глаза и попробуем изучить их, – и гоблин потянулся к ножам, теперь не блестящим, а покрытым кровью и слизью. – Так, держи его, а я… а, вот, отлично…

Олен отвернулся.

– Мозг выглядит почти по-человечески, – заметил Бенеш и поправился, – э… по-родански, да.

– Верно. Такое впечатление, что кто-то всунул его в совершенно чуждое нашему миру тело.

– Это почему чуждое? – Олен решил вступить в разговор.

– Понимаешь, у этого существа нет ни одного обычного для живого создания органа, – пояснил Арон-Тис. – Ну, части внутренностей. Ни сердца, ни жабр, даже кишок. Лишь нечто, отдаленно похожее на кровеносную систему.

– На что? – переспросил Рендалл.

– Не важно, – вздохнул алхимик. – Главное – непонятно, как эта тварь вообще живет, как, так сказать, работает…

– Может быть, попробуем магию? – предложил Бенеш. – Я знаю набор заклинаний, что позволит… ну, увидеть внутреннюю сущность… э, существа…

– Сущность существа? – в этот момент Олен почувствовал себя безнадежно тупым и со злостью подумал, что никогда в жизни не будет знать так много, как этот веснушчатый юнец…

– По-другому не скажешь, да. Любой родан – искра осознания, завернутая в кокон из магической силы, что-то вроде мира в миниатюре, – тут Бенеш понес нечто совсем непонятное. – У магов искорок две. Если хоть одна из них затухает, он гибнет. И этот кокон, его форму можно увидеть, ну… да, приложив заклинание…