Иллика и Оккар - Дарья Быкова

– Нарциссы и ромашки, – объявила жена и, видимо, не дождавшись нужной реакции, уточнила. – Нравятся мне.

Колдун пожал плечами и развернулся, чтобы уйти.

– Ну, хотя бы были бы не красные! – печально сказала жена ему в спину.

– И что было бы? – спросил он, пристально посмотрев на букет. Красивый цвет, что?

– Ладно, – вздохнула она. – Возьму. Спасибо.

И он, повинуясь какому-то странному импульсу, щедро плеснул на букет силу, вытягивая цвет и заставляя розы стать белыми. При этом они, правда, частично потеряли свою свежесть и привлекательность, если уж совсем честно, но жена осталась довольна.

– Когда мы едем? – спросила она, как-то незаметно переходя на деловой тон. «Мы» звучало непривычно, но, пожалуй, неплохо Особенно учитывая, что это говорит единственный человек в мире, которому можно довериться. Не потому, правда, что этот самый человек как-то особенно ему предан или порядочен, а лишь из-за истинного венца и прямой зависимости собственной жизни от жизни Оккара. Но хоть так…

– Завтра, – сказал он.

– А как будем проходить границу? – спросила жена, занятая тем, что отрывала у роз лепестки, если те были недостаточно белыми. Вот мания у неё что ли? – Ползком?

Подавив желание огрызнуться, что она может и ползком, коли охота пуще неволи, а он как нормальный человек, ответил:

– В составе посольства. У меня… Мне… В общем, один человек оттуда мне должен, так что проведёт нас.

– Посольство…. – повторила сидящая в окружении белых лепестков Иллика. – Это которое под руководством принца-консорта Константина? – воодушевилась она, а его неприятно кольнуло – насколько он успел понять, от политики его жена далека. Так что её интерес к вышеупомянутому Константину, вероятно, зиждется совершенно на другом. Сразу как-то и слова этой стервы Виллены припомнились… и Тинко этот дурацкий со своим «имел твою жену»… Спросить что ли? Но что это ему даст? В конце концов, в его собственном прошлом тоже немало того, о чём ему не хотелось бы сейчас ни вспоминать, ни тем более рассказывать.

– Оно, – подтвердил он сухо. – Имеешь что-то против?

– Нет, – почти мечтательно ответила жена, и Оккар почувствовал прилив раздражения. Кажется, он переборщил со своей оценкой этой девицы. И со своим желанием пойти ей навстречу. Возможно, он даже выдаёт желаемое за действительное, и ни капельки она не особенная. Обычная. Мещанка. Чёртова.

– Не вздумай болтать об отъезде, – сказал он резче, чем собирался, заметил, что это её неприятно удивило, и разозлился ещё больше. Ишь ты! Думает, небось, что уже его приручила. Не стоило перекрашивать цветы, определённо не стоило. Это вообще какой-то глупый и пижонский жест был, ему, Оккару, совершенно не свойственный.

Ну, давай, – с каким-то даже удовольствием подумал он про себя. – Давай. Надуй губки, как вы, женщины, всегда это делаете… глаза отведи… дай мне шанс убедиться, что в тебе и половины тех достоинств нет, которыми я тебя в своём воображении зачем-то наделил. А в том, что недостатки при тебе, я и так не сомневаюсь!

– Не буду болтать, – спокойно сказала Иллика, рассматривая его в упор. И больше ничего не добавила.

И колдун слегка смутился. Даже позорно сбежал из собственного дома, с тем, чтобы вернуться только вечером. Как вести себя с этой женщиной – сейчас назвать её девчонкой было невозможно, это он повёл себя как неуравновешенный юнец, он не знал.

Нет, не потому, что она действительно какая-то там особенная, конечно же, нет. Просто он давно один. Один в доме, один в мыслях, да и в целом мире тоже один. И пустить кого-то в своё привычное пространство – очень сложно. А не пустить почему-то ещё сложнее.

Легко рассуждать о том, как будет устроен твой быт с женой, пока она – только лишь имя, да непривлекательное лицо, и совсем по-другому всё, когда уже натянулись какие-то невидимые ниточки, когда ты её нёс на руках, и целовал, пусть и недолго и только лишь чтобы спасти, и успел уже представить и того козла Тинко с ней… да и себя тоже, честно если… Да одно знание, что либо с ней, либо ни с кем, уже делает её важной. И вот теперь эта занимающая его мысли женщина сидит в его доме, теребит подаренный им букет и… мечтательно улыбается, грезя о других мужчинах.

Вот… слово-то приличное даже не подбирается.

Всемогущий Тёмный, за что, а?

Домой он постарался вернуться поздно вечером, уже даже ночью, чтобы она уже спала… и чтобы вымотаться самому. Так, чтобы и мысли не возникало зайти к ней. Зачем зайти он и сам не знал, и даже боялся, что проведёт себя не очень красиво – сама того не ведая, жена его сегодня сильно уязвила, он до сих пор мгновенно закипал, стоило лишь вспомнить её мечтательную улыбку. И хотелось сразу отплатить ей тем же – задеть, выбить из этого странного чувства равновесия, в котором она пребывала со дня их свадьбы. Очень хотелось.

Влюбишься в меня, – вдруг решил он. – Ещё как влюбишься, на других и не подумаешь глядеть. Вот тогда и посмотрим, кто и как будет улыбаться.