Крылья - Юрий Нестеренко

— Ого! — воскликнул кто-то. Робер хмыкнул:

— Ладно, решать все равно Джорджу. Мы свяжемся с ним перед отлетом.

На Зуграхе от тех строений, что я видела полуразрушенными, уже не осталось даже следов. Сохранились только два домика и башенки по периметру. Я догадалась, что в этих башенках — оружие, способное отразить любую атаку на остров. И, как видно, один человек мог управлять им так же легко, как я управляла пушками флаера.

Мы увидели этого человека с воздуха, он вышел из домика и помахал нам рукой. Мы сели рядом, подобрали его и тут же снова взлетели, направляясь к ракете. Последние домики меж тем уже начали оплывать.

Флаер опустился на выдвинувшуюся из корпуса ракеты площадку, которая тотчас же снова ушла внутрь. Я вышла в ангар вместе с остальными. Раджива сразу унесли подоспевшие роботы; я и не думала, что эти механические монстры могут действовать так деликатно.

— Приглядите за ней, — велел Робер, направляясь к небольшой панели в стене. Через несколько мгновений на этой панели появилось лицо Джорджа, но слов слышно не было. Как всегда, переговоры по дальней связи пришельцы вели «про себя», через эти свои горловые импланты.

— Можешь снять плащ, здесь тепло, — обратился ко мне Паоло.

— Боишься, что у меня под ним оружие? — фыркнула я и сбросила плащ на пол. — Вот, больше он мне все равно не понадобится. Между прочим, почему ваш пистолет не стрелял?

— Наше личное оружие стреляет только в руках владельца. Пистолет так и остался на площади?

— Уж извините, не могла тратить время, разыскивая еще и его. Это очень плохо?

— Да нет, через трое суток без контакта с хозяином он все равно самоуничтожится.

— Взорвется?

— Нет, нанодеструкция. Никто не пострадает. Робер наконец закончил свои переговоры.

— Эйольта, ты летишь с нами. —Ура!

— Пока только на лийскую базу. Дальше будет видно. На Лийе меня сразу проводили к Джорджу, который расхаживал по кабинету с самым мрачным видом. Я могла его понять — такая история в последний день пребывания на планете…

— Да уж, устроили вы, ранайцы, нам прощальный подарок! — проворчал он при виде меня.

— Что ж, — невесело усмехнулась я, — по крайней мере, вы теперь не будете утверждать, что репрессии против крылатых — это досадное исключение, а в остальном наш мир прекрасен.

Он приподнял бровь, задержав на секунду шаг, а потом двинулся дальше.

— Да нет, — задумчиво произнес он, — ведь на Раджива напали не из ксенофобии, как было бы на Земле… на нашей Земле в прошлом. Не из религиозного фанатизма. А для того, чтобы заполучить высокие технологии. Причем заговорщики не могли знать, что на флаере есть оружие, мы ни разу не применяли его на Бруно III — так что, весьма вероятно, основная цель была не военной… А значит, даже в преступлении аньйо проявили себя не худшим образом. Хотя, конечно, это не значит, что мы намерены оставлять такое без последствий. В то же время мы не должны допустить, чтобы следующую экспедицию из космоса здесь встретили как врагов. Нам придется задержать отлет и снова высадиться, теперь уже прямо в Ранайе. Очень может быть, Эйольта, что тебе придется давать показания перед вашим королем. Но не бойся, ты будешь под нашей защитой. Конечно, ты тоже перестаралась, и невесть сколько народу погибло во дворце, но не члену Дарвиновского комитета осуждать тебя за лишние жертвы.

Затем меня проводили в выделенную мне комнату, где я наконец получила возможность выспаться.

На следующий день я встретила в коридоре Джека Ли и спросила его, как Раджив.

— Увы, — ответил тот, — он мертв.

Когда слышишь такие слова, всегда первая мысль — может быть, это ошибка? Но я понимала — не ошибка. Несмотря на все высокие технологии людей… Наверное, я знала его слишком мало, чтобы назвать своим другом, и все же почувствовала, как слезы подступают к глазам. Он научил меня летать…

— Если бы я прилетела прямо на Зуграх, может, вы бы успели…

— Нет, — покачал головой Ли, — ты ничего не могла сделать. Он был мертв с самого начала.

— Но этого не может быть! Ваши же люди осматривали его перед стартом! Что, они бы не отличили живого от мертвого?

— Нанохилеры поддерживали жизнь тела, — объяснил Ли, — но мозг в первый же момент получил необратимые повреждения. Удар и осколки кости… Нанохилеры предотвращают разрушения на нано-, а не на макроуровне. Личность Раджива погибла. Мы могли бы вернуть это тело к жизни, но это было бы тело кретина.

— Он не был кретином! Он открыл мне дверь флаера!

— Соответствующий импульс поступил на нейроимплант, но это не значит, что действие было сознательным. Это все равно что непроизвольное подергивание конечностей в агонии. Ты видела, как трепыхается обезглавленная йупа?

— Неправда! — стояла на своем я. — Почему из всех возможных «подергиваний» он выбрал именно то, которое было необходимо мне в тот момент?

— Случайность, — пожал плечами Ли.

Мне вдруг расхотелось с ним спорить. Даже если гибнущий мозг Раджива все же успел оказать мне последнюю услугу, теперь все равно ничего не изменишь…

— Тело уже утилизовано, — продолжил человек. — Ты хотела проститься?

— Нет, — покачала головой я, — прощаться надо с живыми. С мертвыми прощаться бесполезно. А что значит «утилизовано»?

— Переработано. Там много полезных веществ, было бы глупостью сжигать их, зарывать или выбрасывать в космос. Надеюсь, тебя это не шокирует? Раджив сам бы не одобрил, поступи мы по-другому.

— Я и сама всегда так считала… — Все же мне хотелось что-нибудь сделать в память о Радживе, и я поняла, что именно. — А можно мне сходить полетать?

— На склад? Оттуда уже все переправили на «Дарвин». Система жизнеобеспечения отключена, воздух откачан, люки запечатаны. Мы ведь должны были улететь сегодня. Половина базы уже законсервирована.

В самых расстроенных чувствах я побрела дальше по коридору, бездумно свернула на развилке, потом на следующей… Не знаю, сколько бы я так бесцельно разгуливала, если бы в конце концов не столкнулась (в прямом смысле, ибо не смотрела, куда иду) с Валерией, которая, поняв мое состояние, подала мне ценную идею, чем заняться, пока решается йартнарский кризис и моя судьба. Она вручила мне то, что назвала «тетрадью», хотя это совсем не похоже на тетради в наших школах.

Это был прибор, состоящий из дисплея и панели с нарисованными квадратиками. В квадратиках были латинские буквы, но Валерия сказала, что она сейчас изменит настройки, потыкала в некоторые квадратики, и на моих глазах буквы сменились на символы алфавита западного Инйалгдара, да и число квадратиков изменилось соответственно. Эта панель — такая же резервная система, как ручное управление флаером, на случай, если кто-то почему-либо не может использовать нейроимплант. С ее помощью можно вводить текст, правда, это очень медленно (хотя и быстрее, чем писать пером), и у людей даже при проблемах с имплантами так никто не делает. В основном текст наговаривается голосом, а умная машинка распознает его; нарисованные же кнопки служат для того, чтобы исправлять ошибки, которые она периодически все-таки допускает. Валерия посоветовала мне составить самый полный рассказ о моих приключениях; собственно, его вы сейчас и читаете.