Сердце сокола - Вера Эн

Сантьяго наконец закончил свою записку и протянул ее Милагрос, велев прямо сейчас отправлягься к падре Овидио. Милагрос присела в благодарном реверансе, взглянула на Кристину и, получив от нее благословение, наконец покинула комнату. Кристина без единого слова подошла к мужниной кровати и снова опустилась возле нее на пол.

— Ты действигельно не сердишься на Милагрос? — спросила она, не замечая, что легко оставила официальный тон в стороне. Сейчас он был совсем лишним, и Сантьяго, тоже молча протянув ей подушку, не слишком весело улыбнулся.

— Не такой уж я самодур, как может показаться со стороны, — глухо проговорил он и с удовлетворением отметил, что Кристина не стала отказываться от подушки, подложив ее для мягкости. — Мне может не нравиться человек, но я никогда не выношу приговор на основании первого впечатления. Иногда в неприглядной раковине можно обнаружить настоящий жемчуг.

Он взял Кристину за руку и с нежностью прикоснулся к ней губами. Она должна была понять, сколь глубоко он ценит ее, несмотря на кажущееся равнодушие. Но больше Сантьяго не собирался быть равнодушным. Довольно он уже напомал на этом поприще дров. И покрывшееся легкой краской лицо Кристины стало лучшим подтверждением правильности его решения.

— Милагрос — очень добрая и светлая девочка, — пробормотала она, сделав вид, что неверно истолковала его намек, но даже это лукавство нравилось Сантьяго, не терпящему в других неискренности. Кристине он был готов простить что угодно. — На нее можно положиться, даже если поначалу она выглядит трусихой и паникершей.

Но Милагрос интересовала сейчас Сантьяго в последнюю очередь, о чем он прямо и незатейливо сообщил Кристине и поймал в ответ быстрый признательный взгляд. Очевидно, Кристина тоже была довольна тем, что подопечная оставила их наедине.

— И на меня… тоже не сердишься? — неожиданно спросила она, и теперь уже Сантьяго воззрился на нее в неприкрытом удивлении.

— А должен? — глупо поинтересовался он, вместо того чтобы немедля заверить в том, что у него даже мысли не было сердиться и что в свете всех последних обстоягельств это исключительно ее право.

Однако Кристина снова его восхитила.

— Я бы этого не хотела, — с заслуживающей всякой похвалы прямотой сказала она и осторожно погладила Сантьяго по щеке. — Но, кажется, у меня плохо получается соответствовать собственным заверениям.

Уж точно не хуже, чем у Сантьяго.

— Зато отлично выходит сбивать с меня спесь, — улыбнулся он, нисколько не уязвленный этим фактом. — Куда лучше, чем тем, кто упорно старается в этом преуспеть.

Кристина зажмурилась, но, кажется, лишь для того, чтобы не выдать собственного удовольствия, и Сантьяго не устоял перед искушением. Притянул ее к себе и забылся в сладких, исключительно важных поцелуях. Ему надо было очиститься, освободиться от заполнившей грудь ненависти и жгучей потребности немедленно свести с врагами счеты, чтобы не наделать, подобно отцу, глупостей и не проиграть накануне победы. И Кристинина близость, ее отзывчивость, ее неожиданная жадность оказались для этого идеальным средством. Сантьяго чувствовал, как в ее неудобных объятиях ненависть отступает, перерождаясь в безрассудную страсть, и не хотел ту обуздывать. Простых поцелуев казалось преступно мало, и Сантьяго проклял и свою спину, и свое обещание, не позволяющие ему прямо сейчас, немедленно…

— Останешься у меня на ночь? — сам не понял как выдал он. Кажется, собственная жена все-таки свела его с ума. И теперь придется объясняться.

Однако Кристина только повела плечами и посмотрела куда-то мимо него. Губы у нее подрагивали, а грудь вздымалась ничуть не ровнее, чем у Сантьяго.

— Конечно, — перехваченным голосом ответила она. — Нельзя же позволить кому-либо заподозрить, что мы заключили фиктивный брак. Сейчас для этого совсем не время.

Сантьяго не слишком довольно кивнул. Разумеется, снова выглядеть конкурентом венценосного кузена на трон никак не входило в его планы. Вот только сам он имел в виду совсем не то, что озвучила Кристина. И отнюдь не был рад ее выводам.

— Знаешь, что сказала Пилар? — все же заставляя себя играть по правилам, проговорил Сантьяго и мягко огладил тыльной стороной ладони Кристинино лицо. Коснулся пальцами горящих губ, смешно замирая от их нежности. Кажется, ими совершенно невозможно было пресытиться. Иначе почему бы Сантьяго с трудом удерживал себя от нового хулиганства? — Что первые ее заданием было разграбить отцовский тайник, — так и не дождавшись от Кристины ответа, продолжил он. Она смотрела на него, как зачарованная, а у него внутри просыпался малознакомый огненный демон. — Я голову себе сломал, пытаясь понять, что Керриллару понадобилось в его бумагах…

— Быть может, он искал то, о чем нам рассказала Милагрос? — предположила Кристина, не думая, однако, ни останавливать его, ни отстраняться. — Если предположить, что сеньор Эдуардо бросил регенту в лицо обвинение в убийстве, тот наверняка хотел узнать, откуда он получил такие сведения. Письма королевы, или ее дневники, или еще какая бумага, способная лишить сеньора Керриллара не только регентства, но и жизни…

Сантьяго кивнул.

— По срокам все совпадает, — подтвердил он, в очередной раз удивившись Кристининой сообразительности. Вот только сейчас она его неожиданно не порадовала. Уж слишком быстро Кристина овладела собой после их жарких поцелуев. Сантьяго предпочел бы иметь доказательство того, что и она в его объятиях теряет голову. А Кристина снова и снова охлаждала его пыл. — Отец всегда считал Керриллара виновным в гибели короля. А когда узнал об этом наверняка…

Кристина неожиданно сжала его руку, и в глазах у нее появилось странное настороженное выражение.

— Ты сказал, что выполнишь мою просьбу, Сантьяго, и пусть я не имею на нее права… — начала она, и он, не дожидаясь продолжения, резко мотнул головой.

— Имеешь!

Однако Кристина не обратила на его вмешательство внимания.

— Но я хочу услышать от тебя еще одно обещание, — тем же непререкаемым тоном сказала она. — Я хочу знать, что ты… не станешь действовать опрометчиво! Даже если регент действительно имеет какое-то отношение к смерти твоего отца, пообещай мне, что отомстишь ему, не отдав взамен собственную жизнь! Мне страшно даже подумать о том, что с тобой случится новое несчастье! Я… не могу больше терять дорогих людей!

Она резко выдохнула и так дерзко посмотрела ему в лицо, что у Сантьяго зашумело в голове. Вряд ли Кристина могла бы откровеннее признаться в своих чувствах к нему. И вряд ли было на свете что-то иное, что он с той же страстью хотел бы услышать.

— Кристина…

Дверь в спальню распахнулась, заставив их обоих вздрогнуть, и Сантьяго в раздражении обжег взглядом незваного гостя. Однако Матильда, спиной заходившая в комнату, этого не увидела и обернулась к нему с самой широкой улыбкой. В руках у нее был поднос, заставленный фарфором, источающим аромат мастерски зажаренной рыбы и специй.