Певица Перна - Энн Маккефри

— Да не так! Вот дуреха! Дышать нужно вот отсюда, — он положил растопыренную ладонь на бочкообразный живот, там где полагалось быть диафрагме, и нажал, так что давление ясно ощущалось в выходившем изо рта голосе. — Вдыхаешь через нос, вот так… — Он вдохнул, но его массивная грудь почти не шевельнулась. — Воздух идет через дыхательное горло, — продолжал он на той же ноте, — и в живот, — голос понизился сразу на целую октаву. — Правильно дышать — значит дышать животом! Менолли набрала воздуха, как ей было показано, и снова выдохнула: она по-прежнему не знала, что петь.

— Клянусь холдом, который нас защищает, — он воздел глаза и руки, как будто искал утешения у бесплотного воздуха, — эта девица сведет меня с ума… Пой же, Менолли, пой!

Менолли с радостью спела бы, но перед тем, как начать ей хотелось столько сказать, а если нельзя, то хотя бы подумать, что же лучше спеть.

Она снова быстро вдохнула, почувствовала, что сидя петь неудобно, не спрашивая разрешения, встала и начала ту же песню, которую утром пели школяры. Сначала у нее мелькнула мысль: сейчас я ему покажу, что не он один умеет наполнять воздух оглушительными звуками, но потом, вспомнив брошенный вскользь совет Петирона, передумала и постаралась петь не столько громко, сколько выразительно.

Шоганар внимательно глядел на нее.

Вот последняя нота замерла вдали — как будто певец закончил песню и ушел, и Менолли без сил рухнула на табурет. Ее трясло. Как только она кончила петь, вернулась тупая дергающая боль в ногах.

Мастер Шоганар продолжал сидеть молча, его многочисленные подбородки опустились на грудь Потом, так и не шевельнув пальцем, он откинулся назад и пристально взглянул на девочку из-под кустистых темных бровей. — Так, говоришь, Петирон никогда не учил тебя пользоваться голосом?

— Так, как вы — нет, — для наглядности Менолли прижала ладони к плоскому животу. — Он всегда говорил, что петь нужно сердцем и нутром.

Я могу петь еще громче, — на всякий случай добавила она, опасаясь, что не угодила Шоганару.

Он только рукой махнул.

— Велика хитрость. Орать любой дурак умеет. Даже наш Камо. А вот петь он не может.

— Петирон часто говорил: если петь громко, то слышен только шум, а не голос и не сама песня.

— Да ну? Это он тебе сказал? Мои слова! Мои собственные слова! Значит, все-таки он меня слушал, — отметил Шоганар и тихо добавил, обращаясь к самому себе: — Петирон был достаточно умен, чтобы понимать пределы своих возможностей.

Менолли промолчала, но все в ней вознегодовало. Зато с оконного карниза послышалось шипение Красотки; Крепыш с Нырком вторили ей со своих мест. Мастер Шоганар поднял голову и с легким недоумением воззрился на файров. — Вот оно что! — Он перевел взгляд на Менолли. — Эти прелестные создания выражают чувства своей хозяйки? А ты любила Петирона и не желаешь слушать о нем ничего дурного? — Он слегка подался вперед и погрозил ей пальцем. — Запомни, бегунья Менолли: у каждого из нас есть свой предел, и мудр тот, кто его осознает. Вот что я имел в виду, — он снова откинулся в кресле, — совершенно не желая обидеть покойного Петирона. Для меня это похвала. — Он склонил голову на бок. — А для тебя — большая удача. Петирону хватило разума не портить твой голос, а подождать, пока твоим вокальным образованием займусь я. Так, шлифуя и доводя до совершенства то, что заложено самой природой, мы получим… — левая бровь мастера Шоганара, изогнувшись, поползла вверх, правая же оставалась неподвижной; зачарованная столь искусной мимикой, Менолли не спускала с него глаз, — …получим хорошо поставленный, безупречный певческий голос. — Мастер громко выдохнул.

Тут до Менолли, наконец, дошел смысл слов мастера, не затуманенный его мимическими упражнениями.

— Вы хотите сказать, что я могу петь?

— Петь может любой дурак на Перне, — небрежно бросил Шоганар. — И вообще, хватит разговоров. Я устал. — Он отмахнулся от нее, как от назойливого насекомого. — И этих сладкоголосых проныр тоже забирай с собой. Хватит с меня их злобных взглядов и немузыкальных воплей.

— Следующий раз я позабочусь, чтобы они…

— Остались за дверью? Нет, — брови Шоганара стремительно взметнулись, — бери их с собой. Похоже, они учатся на примере. Так что придется тебе показывать им хороший пример. — Лицо его омрачилось какой-то мыслью, потом на нем расплылась улыбка. — А теперь ступай, Менолли. Ступай. Все это невероятно утомило меня.

С этими словами он оперся локтем о письменный стол, да так тяжело, что тот накренился. Уронив голову на ладонь, мастер без всякой паузы оглушительно захрапел. Менолли опешила — она и не предполагала, что можно заснуть так быстро. Тем не менее, повинуясь приказу, она поманила за собой файров и бесшумно вышла.