Калинка-малинка для Кощея - Марина Комарова

Я слушала молча. За окном стрекотали кузнечики. Надо бы спать ложиться, но… как ляжешь, когда тут такое? И Дивислав сидит такой задумчивый-задумчивый. Надо как-то его взбодрить – видно, что разговоры о друге вгонят только в большую печаль. Поговорить бы о другом, только ведь нельзя – вопросов станет еще больше.

– А почему они править должны вместе? – все же поинтересовалась я.

– А дар один на двоих, – хмыкнул Дивислав. – Ведь управлять землями могут только те, в чьих жилах течет змеева кровь.

– Как? – ахнула я. – А если много потомков? Тут вон и двое сладить не могут. А коль будет четверо?

– Не-е-ет, – покачал головой Дивислав и наконец-то взглянул на меня. – В их роду бывает либо один ребенок, либо двое – не больше. До этого как-то мирно уживались. А вот у Счасты и Любима вечно что-то не так.

– А отречься ему можно?

Дивислав только тяжко вздохнул:

– Если бы. Вот поэтому они вечно и шипят друг на дружку. При этом похожи ж до ужаса. Одинаково не любят делать что-то одно и пытаются спихнуть друг на друга. Только вот Счаста последнее время лютая стала. Страшно возле нее находиться. Все время думаешь, что исподтишка устроит какую-то гадость.

Оно, конечно, если женщину довести, то и не такое может быть. Только вот надо бы выяснить: довели или все же с рождения такая была? А то ведь всякое может быть: и колдовство, и порча, и еще много чего интересного. А может… просто скверный характер.

Вздохнув, я сказала:

– Давай ложиться спать. Утро вечера мудренее.

– Да-а-а-а? И куда же ты меня уложишь?

…На лавку. На лавке он выспался прекрасно. Хотя, конечно, ворчал долго и со смаком. Но я была непреклонна. И вообще… Калина из Полозовичей – простая бедная чудесница, которая не может позволить себе ни шикарного дома, ни чего еще. Ничего себе – все людям.

И как меня «малинкой» ни зови, подсластить и уговорить не удастся. И вообще: где это видано, чтобы почти незнакомый молодец оказался возле спальни девицы юной? (Ну ладно, не такой уж и юной, чай, не шестнадцатую весну встречаю, но все равно.)

А утром, позавтракав, взялись за сборы. Дивислав сообщил, что сбегает за кое-какими полезными вещичками и вернется. Дал понять, что вещички припрятаны где-то рядом. Посоветовал не ходить за ним. Ну и ради богов, мне тут дел по горло.

После того как он покинул дом, я молча стояла на крыльце и провожала его взглядом. У кромки леса Дивислав вдруг остановился, обернулся и послал мне воздушный поцелуй. Я улыбнулась, но тут же нахмурилась. А он, стервец, все заметил, хмыкнул довольно и припустил бегом в лес.

– Я все понял! – громко возвестил Васька прямо над ухом.

От неожиданности я подпрыгнула на месте. И как только подкрался?

– И что же ты понял? – поинтересовалась я, одновременно соображая, что брать с собой в дорогу.

– Будет любовь, – ехидно сообщил Васька и попытался издать звук, напоминающий поцелуй.

Правда, клювом это удалось сделать весьма скверно. Скорее уж получился какой-то подозрительный щелчок.

– Ага, – кивнула я. – Обязательно будет. Например, любовь к охоте. Вспомнишь хоть, как летать по лесу и ловить мышей, пока я буду отсутствовать.

– Чтоб я с тобой еще раз связался, – пробурчал Василий, оскорбленный в самых лучших порывах своей совьей души.

– Нечего умничать, – буркнула я, направляясь в дом.

Однако на пороге встали Тишка и Мишка. Оба суровые-суровые, белы рученьки на груди сложены, глазки молнии мечут, губки поджаты. Прям боюсь-боюсь.

– Чем не угодила, домовятки? – поинтересовалась я.

– Ты серьезно собралась в город с ним? – поинтересовался Тишка.

– Совсем одна? – тут же добавил Мишка.

– Ну-у-у, – протянула я, – смотря что вы понимаете под «одной».

Братья недоуменно переглянулись. Такого ответа они явно не ожидали. И пока соображали, я юркнула внутрь. Вот еще, делись с ними всеми секретами девичьими. Ха!

Впрочем… у меня есть человек, с которым этими секретами делиться просто необходимо.

* * *

– Да ты что! – всплеснула Забава руками, позабыв про одежду, которую она усердно заталкивала в дорожную сумку. – Так и сказал?!

– Сказал, – подтвердила я, укладывая лепешки и вяленое мясо.

Так, что я еще хотела? Зелень? Ну ее. Этого добра везде полно. Главное, взять основное. Травы еще возьму лечебные, это вот точно в дороге пригодится. Возможно, Кощеевич может и без всего этого, а мы с Забавой девушки нежные и беззащитные. Ну… почти.

– Завидую белой завистью, – вздохнула Забава. Но тут же посмотрела на меня и расхохоталась. – Это ж кто тебя надоумил?

– Сама придумала, – не смутилась я. – Да и на рассвете, пока он забылся глубоким сном, успела сбегать к сосенке-елочке своей.

Дальше недоговорила, а Забава понимающе промолчала. У ели, что растет в получасе ходьбы отсюда, похоронена матушка. Не принято чудесниц хоронить там же, где простых людей. Поэтому матушку по ее завещанию упокоили в лесу. Под исполинской елью. А рядом, под сосной-великаншей, лежит отец.

С кем советоваться, как не с родителями? И пусть рядом их нет, но слово верное сказать могут. Если подойти поближе, когда ночь не ушла, а утро в пути – тьма нехотя выпускает землю из своих объятий, а свет уже касается, – то возможно многое. Просто сделай шаг ближе, а то и ляг вовсе, прислушайся к земле, стань на миг одним целым. И задавай свой вопрос, и ничего не бойся.

Сила рода поможет, направит невидимой рукой на путь верный.

Вот я и сходила. Получила ответ в два голоса: иди, Калинка. Судьба твоя там и друг твой – тоже.

Оспаривать не стала. Только вышла из леса задумчивая и молчаливая. А когда к дому подошла, то увидела Дивислава. По глазам увидела, что он понял, куда ходила. Но вслух ничего не сказал, да и мне не до бесед было.

– Так и меня тебе тоже они… – тихо начала Забава.

Я принялась застегивать сумку:

– Не совсем, – призналась наконец-то. – Но ближе тебя и Леля у меня никого нет. К тому же ты бы меня не пустила одну, так?

Забава уперла руки в бока:

– А то! – грозно сказала она. – Но так бы нам пришлось повоевать! И вообще, может, там где в Удавгороде мой суженый бродит, а я тут буду сидеть, Ваську твоего кормить.

Со стороны донеслось хихиканье домовых. Они откровенно веселились, слушая наш разговор. Хорошо хоть Василия рядом не было, а то принялся бы страдать, что не ценят его тонкую натуру.

Я рассмеялась. Как же он умудрился прославиться на все Полозовичи! Вот же чудище ненасытное!

– Как тут у вас… весело.

На пороге появился Дивислав, задумчиво поглядывая то на меня, то на подругу. И пусть он старался сохранять невозмутимое выражение лица, я прекрасно чувствовала, что он не ожидал такого… подарочка.