Прислуга в гостинице духов - Ирина Матлак

После, ни на что особо не надеясь, я зашла в раздел личных сообщений и… Все духи этого мира, мне не мерещится?! Сердце забилось до того сильно, что грозило пробить грудную клетку, в то время как подрагивающие пальцы делали еще один щелчок мышкой, отделяющий меня от содержимого непрочитанного письма.

Не то чтобы у меня была занижена самооценка, но… Бог мой, как всего за одну ночь меня мог найти заказчик? Вчитываясь в ровные строки, написанные в официальном, но вместе с тем уважительно-дружелюбном тоне, я едва ли верила себе. Мои последние работы заинтересовали одно агентство, и их представитель приглашал меня через три дня прийти на собеседование. Работа предполагалась удаленная, заключающаяся в продумывании образов и рисовании персонажей для всевозможных значков, кружек, наклеек и другой продукции.

Я так опешила и обрадовалась, что на зарплату обратила внимание в самую последнюю очередь. А когда все-таки обратила, то поняла, что расшибусь в лепешку, переломаю все ногти и зубы, которыми вцеплюсь в эту работу, но точно ее получу! Потому что, когда обещанная зарплата радует точно так же, как непосредственно работа, – это просто идеал! Правда идеал, ведь я всегда мечтала заниматься творчеством, к тому же работа удаленная, и я смогу совмещать ее с должностью в Большом Доме!

Проснувшемуся во мне энтузиазму почти удалось вытеснить переживания, связанные со сном, поэтому к завтраку я спускалась крайне вдохновленная и ужасно счастливая. Наверное, не стоило так радоваться шкурке медведя, который пока еще бегал по лесу, но я всегда верила в материализацию мыслей. Если мыслишь позитивно и веришь в хороший исход, то судьбе не остается ничего другого, кроме как подчиниться такому оптимистичному напору!

Утро сегодня выдалось очень приятным, теплым и солнечным, как все в последнее время. На кухню я пришла первой и, сидя за столиком, терпеливо дожидалась, пока Вилли закончит готовить сырники. Попутно, помимо прочего, думала о том, существует ли какое-нибудь средство от духа желания. Помогает ведь мята от безымянных?

– Нет, не существует, – через некоторое время разочаровала меня пришедшая на завтрак Аня.

– Попала ты, подруга, – «поддержала» следом за ней Алена. – Он теперь не отстанет, всю душу вымотает, пока не добьется своего. Лучше сдайся сразу.

Наткнувшись на мой выразительный взгляд, Аленка усмехнулась.

– Да шучу я. Если будет серьезно доставать, обратись к Кириллу. Он у нас справедливый, обычно отстаивает интересы не только клиентов, но и персонала. А вот госпоже Санли ни в коем случае не жалуйся – эта сначала позлорадствует, а потом от зависти на мыло сойдет!

Кажется, мои и без того широко распахнутые глаза стали еще больше:

– В каком смысле – от зависти?

– Так она же сама его внимания уже давно добивается, – понизив голос до полушепота, со смешком поделилась Алена. – По-моему, это единственная женщина, от которой он удирает, сверкая пятками, и боится, как чумы!

Представив такую сцену, я тоже не сдержалась и сдавленно фыркнула.

В кухне царило умиротворение. Большинство постояльцев еще спали, и в Большом Доме было тихо. Аня рассеянно нанизывала на вилку кусочки сырника, тут же о них забывала и продолжала усердно вникать в книгу по биологии. Колдующий у плиты Вилли помешивал кипящий бульон, на плите пыхтела большая кастрюля, Алена звучно помешивала ложечкой чай, и во всех этих звуках было что-то такое уютное и родное, что я почувствовала себя почти как дома.

Умиротворение длилось ровно до того момента, пока его бесцеремонно и неожиданно не нарушила ворвавшаяся в кухню рыжая чума. Укладка чумы… то есть госпожи Санли была еще объемней, чем вчера, колец на руках прибавилось, платье сменило цвет на ядрено-зеленый, а глаза управляющей метали молнии.

– Ужасного аппетита! – с ходу пожелала она, остановившись у нашего столика. – Завтракаете? Прохлаждаетесь? А который час, знаете?!

Мы синхронно перевели взгляды на тикающие настенные часики.

– У Котика кто убирать будет?! – вопросила госпожа Санли, из глаз которой в дополнение к молниям теперь сыпались самые настоящие искры. – Плановая уборка! Говорила же, чтобы до смены с ней справлялись, бестолочи!

– Просим прощения, – смиренно проговорила Алена. – Сейчас же пойду убирать…

Госпожа Санли смерила ее уничтожающим взглядом:

– Сиди уж, страшила, отсиживай дальше плоский зад! Ты! – Она без перехода ткнула в меня указательным пальцем с ярко-красным коготком. – Быстро прихватила кривые руки и шагом марш к духу-хранителю!

От такого напора я как сидела, так и продолжала в шоке сидеть, что очень не понравилось управляющей. Ее большие ноздри раздулись, глаза загорелись прямо-таки сумасшедшим блеском, все три подбородка яростно затряслись, и в следующую секунду на меня осыпалась целая лавина изощренных ругательств. Да уж, словарь непечатных слов у госпожи Санли явно увесистее моего…

Моя скромная попытка спросить о том, как именно следует убирать у Котика и где в его комнате включается свет, породила новый поток замысловатой брани. Поэтому я, как человек совестливый, дабы не спровоцировать у пожилой дамы сердечный приступ от переизбытка эмоций, спешно удалилась, заработав при этом сочувственные взгляды Алены и Ани. Даже в том, как Вилли приподнял колпак, сквозило участие.

Уже вскоре я стояла перед заветной дверью, переминалась с ноги на ногу, кусала многострадальную губу и пыталась перебороть страх. Нет, ну правда, очень страшно было! Стоило вспомнить раззявленную пасть, желающую меня сожрать, как всякое желание входить в комнату тут же пропадало.

«Соберись! – строго велела я себе. – Ты ведь, несмотря ни на что, хочешь здесь работать!»

Убедив себя в том, что задержаться в Большом Доме мне в самом деле хочется очень-очень, я одним рывком распахнула дверь и, как осужденный на казнь, вошла внутрь. Швабру держала наготове, намереваясь дать отпор Котику в случае, если у него с утра пораньше разыгрался аппетит.

Как и в прошлый раз, в комнате стояла абсолютная темнота. Лишь участок у порога освещался проникающим из приоткрытой двери лучом света. Не сходя с этого освещенного островка, я опустила на пол ведро со шваброй, поправила растрепавшийся хвостик и, сглотнув, уставилась вглубь темноты.

– Ну и как здесь убирать? – негромко спросила у самой себя, а затем неуверенно обратилась к обитателю комнаты: – Эй… Котик, ты здесь?

Я успела почувствовать себя круглой дурой, пытающейся поговорить с пустотой, когда неожиданно прозвучало:

– Мяу.

Я подпрыгнула, задела ногой ведро, но успела его придержать, и вода не разлилась. Прозвучавший голос абсолютно точно был человеческим, коты так не мяукают!

– Котик? – стараясь унять дрожь, робко уточнила я.

– Мяу, – утвердительно ответили мне.

Показалось, что в низком хрипловатом голосе прозвучало издевательство. Стараясь не думать о том, что увижу, я зашарила ладонями по стене в надежде отыскать выключатель, но он находиться упорно не желал. И когда уже подумалось, что эта затея бесполезна, свет внезапно загорелся сам – неяркий и исходящий от зависшего прямо в воздухе абажурного торшера.