Войны крови. Восхождение - Борис Орлов

— А Асфуал это кто?

Отец Александр махнул рукой:

— Здоровенная такая хреновина, с трехэтажку ростом. И мозгов — обратно пропорционально размерам.

Он помолчал и добавил:

— Плотоядный. На тираннозавра похож.

— И как же вы с ним?

— Да как, — отец Александр пожал могучими плечами. — Пришел отец Сергий, отвел ему глаза. А мы тем временем выкатили «зиску» на прямую наводку и дали ему. В упор… А если бы не отец Сергий — худо бы было. Эти вот, ну кто штурм готовил, специально устроили так, что в соседней деревне волкодлаки задрали пастуха да несколько коров. Он вроде поехал разбираться, что к чему, да, видно, почуял что-то. И с полпути вернулся. А то могло быть куда печальнее.

— Много наших полегло?

— Да почти все живы. — Отец Александр отвел глаза и как-то ненатурально, фальшиво улыбнулся. — Ты вот что, друг ситный: давай-ка сейчас дуй к отцу Сергию, а то как бы тебя чупакабра клыками не поранила. Это, брат, такая тварь, что если быстро рану не обработать — ку-ку…

…Сашка шагал к отцу Сергию. Территории монастыря досталось, и досталось изрядно. Два жилых корпуса завалились набок. «Должно быть, этот… как его… Асфуал», — вяло подумалось ему. На плацу — воронка, да такая, словно рванул десяток снарядов нехилого калибра. А рядом лежали в ряд десятки продолговатых предметов, аккуратно накрытых кипенно-белой тканью. На секунду Сашка задумался: что бы это могло быть? А через мгновение содрогнулся, угадав правильный ответ. Вряд ли защитники монастыря стали бы так заботиться об убитых врагах. Значит, это были свои. И их было много. Очень много…

— Что встал, отрок Александр? — откуда-то сбоку подошел отец Сергий и положил руку Сашке на плечо. — Ахти, никак достали тебя беси? Дай-ко…

Он извлек откуда-то фляжку и, плеснув себе в ладонь, обрызгал Сашку. При этом он тихо зашептал:

— Господи, благослови! Господи Боже, Мать Божия, Иисусе Сладчайший, ангелы-хранители и все Святые, встаньте с престола и помогите мне изгнать бесов и вылечить раба Божьего Александра.

Внезапно плечо налилось свинцом и его словно опалило огнем. Сашка поморщился, а отец Сергий продолжал:

— Злого духа, духа демона, демона пустыни, демона горных вершин, демона моря, демона болота, злого гения, злого ветра, злого демона и бесов, которые на тело болезни напускают, поражают все тело — закляни его, светлый дух неба! Закляни его, дух земли! Закляните его, Господь Саваоф, Бог Наруди — владыка могущественных Богов, Спаситель Саошиант, Пресвятая Троица, Святой Ремигий и все Святые!

Он провел рукой над раненым плечом и покачал головой:

— Ахти, господи! Не выйдет так-то легко. Эх, не осталось уже таковых-то, кои в прежние времена были. — Он вздохнул. — Светлой памяти Никон такое уязвление простым наложением десницы своей святой исцелял. Увы мне, грешному…

Отец Сергий взял Сашку за руку:

— Пойдем, отрок. Ибо яд и язвие бесовское в кровь втягиваются. А твоя кровь чистая, ей сие — хуже жгучего пламени…

…Я лежу на скамье в алтаре монастырского храма — небольшого строения, со стороны больше всего похожего на дот. Если бы не маленький купол с крестом, никто бы и не подумал, что это — храм. Узкие прорези бойниц, тяжелые кованые двери, покрытые серебристой краской… Ну не серебром же они покрыты, в самом-то деле!

Сильно пахнет сладким ладаном. Очень жарко от множества горящих свечей. Отец Сергий громко произносит:

— Злобный демон, злая чума, все бесы, дух неба и Земли изгоняет всех вас из тела раба Божьего Александра. Пусть объединятся все вместе: гений-хранитель, защитник твой, даймон-хранитель, Господь Саваоф, Бог Наруди — владыка могущественных Богов, Спаситель Саошиант, Пресвятая Троица, Святой Ремигий и все Святые со Святым духом неба и земли. Заклинание это Великого, Великого, Великого Бога, Аминь, аминь, аменями всех аменев аминь.

В плече будто взрывается граната. Отец Сергий поливает поврежденное место святой водой, прикладывает массивный серебряный крест.

— Вас, проклятых и навсегда осужденных дьяволов, силою Божьих имен Ом, Адонай, Иегова, Саваоф, Мессия, Эммануил, Тетраграмматон я сковываю, обессиливаю и изгоняю вас из тела раба Божьего Александра, из каждого места и дома, куда бы ни ходил этот раб Божий.

Своей сухонькой рукой отец Сергий приобнимает меня за плечи и неожиданно легко поднимает меня. Боль отпускает, проходит. И это очень странно: ведь он почти прижал к моему плечу горящую толстую свечку.

— Силою Божьих имен: Агла, Ом, Тетраграмматон, Адонай, Иегова; Саваоф — все злые духи, бесы, дьяволы, все болезни, выходите вон из тела раба Божьего Александра и сгорите в огне этой свечи! Заклинаю вас несказанными Божественными именами Святого Отца.

Мне кажется, или в самом деле, бьет колокол? Точно, колокольный звон. Но голос отца Сергия гремит, заглушая его:

— Силою воли изгоняю вас, всех злых духов, бесов, дьяволов, все болезни, из тела раба Божия Александра!

Кажется, что от икон с иконостаса и со стен храма на меня накатывает какая-то теплая, ласковая волна. Отец Сергий поднимает крест и почти кричит:

— Силою всех Святых, силою всех небесных сил, нечистая сила, бесы, демоны, дьяволы, болезни и всякая нечисть, повелеваю вам: немедленно уходите вон из тела раба Божьего Александра и никогда и нигде не возвращайтесь к этому рабу Божьему! — и, помолчав, вдруг спрашивает своим обычным тихим, ласковым голосом: — Как, Саша? Не болит?

Я прислушиваюсь к себе, поднимаю и опускаю руку, сжимаю кулак…

— Не болит, отец Сергий. Совсем не болит.

— Вот и хорошо. — Его лицо озаряется кроткой, доброй улыбкой. — Ступай, сынок. Иди, воин…

…Сашка уже подходил к своему корпусу, когда на него налетела Ленка. Схватила его за руки, заглянула в глаза. А потом возопила:

— Где?! Скажи, куда тебя?!

— Да ты что, Лен? — Сашка недоуменно посмотрел на подругу. — Ты чего, я ж целый…

Ленка вдруг вцепилась ему в плечи, притянула к себе. И неожиданно разрыдалась, уронив голову ему на грудь.

— Скотина, дурак! Мне сказали — ты у отца Сергия. Я думала… тебя отпевают… Сволочь, сволочь! — Она заколотила кулаками по его спине. — Ты обо мне подумал?! Подумал, а?! Я тебя спрашиваю!

— Только о тебе и думал, — соврал было Сашка, но тут же понял — не соврал.

Он обнял Ленку и начал поглаживать, как маленькую, по голове, по плечам, по спине…

— Глупенькая, я же за тебя боялся… А ты сразу драться…

…Проходивший мимо Николай хотел было усмехнуться и сказать что-нибудь этакое про телячьи нежности. Но передумал. Жить-то хотелось. И, желательно, целым и здоровым…

Сашка был уверен, что этой ночью он не заснет, но получилось совсем наоборот. После сытного ужина уцелевших старших учеников собрали в один корпус — из семи десятков ребят в возрасте от четырнадцати до семнадцати лет уцелело не более половины. К ним вышел отец Сергий: