Огневица - Анита Феверс

– Лицо твое, милая. Живее оно, чем слова, и для знающего – что книга открытая, – жительница болот протянула руку и коснулась щеки девушки.

Шехх задумался, что связывало этих двоих в прошлом, но тут Бояна едва слышно застонала на руках Храбра. Ихтор посмотрела на пострадавшую девушку.

– Знала я, что не просто соскучилась ты по старухе, – грустно усмехнулась болотная ведьма.

– Я о тебе никогда не забывала, Ихтор. Но сейчас мне и правда нужна твоя помощь.

– Тебе или ей?

– Нам обеим, – голос Итриды звучал твердо.

Она чуть подняла подбородок, прямо глядя на Ихтор. Несколько мгновений воздух между женщинами дрожал от невысказанного, а затем они разом отвели глаза.

Ихтор пробормотала что-то себе под нос и подошла к Храбру Пощупала сухими узловатыми пальцами живчик на шее Бояны, оттянула по очереди оба века, потом, прихрамывая, обошла настороженно следившего за ней воленца и помяла спину девушки – там, куда пришелся удар об стену. Покачала головой и нахмурилась.

– Сильно ранена подруга твоя, милая. Но я смогу помочь. В дом несите ее, кладите на лавку. А дальше я ворона пришлю, как только появятся вести.

– Дозволь нам остаться, – вскинулась Итрида.

Ее пальцы сжались на кинжалах, но она вряд ли хотела метнуть их в Ихтор. Храбр несколько раз видел, как Итрида царапает себя до крови тогда, когда пытается справиться с сильными чувствами. Похоже, сейчас она старалась сдержаться, цепляясь за холодный отравленный металл.

– Прости, милая, но умения мои лишних глаз не терпят, даже если эти чудные глазки – твои, – колдунья покачала головой.

Волк рядом с ней протяжно зевнул, продемонстрировав кипенно-белые клыки в красной пасти. Заревела выпь, и волк лениво приподнял одно ухо. Он никуда не спешил, ведь он уже был дома. А минуты Бояны истекали.

– Хорошо, будь по-твоему. Мы уйдем…

– Я остаюсь, – внезапно пробасил Храбр.

– Храбр, ты что, не слышал почтенную панну? Она же велела нам катиться на все четыре стороны, – одернул приятеля Даромир, но тот лишь упрямо повторил:

– Я останусь с ней. А если вы меня прогоните, буду ночевать в болотах возле вашего дома.

– Ты его просто не найдешь, – не выдержала Итрида. – Храбр, послушай…

– Не надо, – тронула ее за плечо Ихтор, и Итрида как-то разом обмякла. – Ему позволяю. Вас двоих ждет иная дорога.

– Почему? – Итрида подняла лицо к колдунье.

Ихтор снова погладила ее по щеке, как ребенка.

– Понимание родится из знания, Огонек. Надеюсь, и ты когда-нибудь внемлешь бредням глупой старухи.

Итрида, не ответив, шагнула назад, высвобождаясь из рук болотной ведьмы. Тронула Даромира за плечо, глянула на Храбра, наклонилась потрепать волка по загривку. А после выпрямилась и низко наклонила голову, прощаясь со старицей. Даромир вздрогнул: чем больше времени они проводили в этом странном месте, тем более зябко и неуютно ему становилось.

– Для тебя был мой дар предназначен, но ты рассудила иначе, – Ихтор метнула взгляд на постанывающую Бояну. – Впрочем, вижу: важна для тебя эта девочка, упреков не будет. Но одно неизменно: только раз ты могла отыскать костяную тропу, по-другому не станет. Не найдешь своей волею путь к болотному краю.

Итрида снова наклонила голову. Ее пальцы незаметно сжались в кулаки, и Даромир едва не шагнул вперед, чтобы взять бродяжницу за руку.

– Я сделала свой выбор, Ихтор.

– Да будет так!

Ихтор стукнула в топкую землю посохом, и от него во все стороны хлынул туман, в котором растворились сама колдунья, ее дом, Храбр и Бояна. Даромир не заметил, когда туман исчез: только что был, и вот его не стало. Они с Итридой оказались на лесной опушке. Здешний лес был совсем другой, нежели возле Каменки: светлый березняк сонно шумел листвой под порывами теплого ветра. Впереди темнела ограда какого-то городка. Итрида глянула на Даромира и пошла было вперед, но шехх схватил ее за руку:

– Кто такая эта Ихтор? Когда она на меня смотрела, мне чудилось, что на меня упала каменная глыба! Откуда ты ее знаешь? Кто она тебе?

Лицо Итриды застыло, и девушка выдернула руку из хватки Даромира.

– Кажется, у нас была договоренность – не лезть в прошлое друг друга. Тебе должно быть довольно того, что я ей доверяю.

Итрида повернулась спиной к шехху и зашагала к пока еще безымянному городу. Трава высотой по пояс низко пригнулась к земле, серебрясь обильной росой под лунным светом. При каждом шаге на Итриду обрушивались холодные брызги, и вскоре она промокла так сильно, словно попала под дождь. Итрида не оборачивалась и не проверяла, следует ли за ней шехх. Она все еще злилась на него из-за того, что ей пришлось использовать амулет Ихтор ради спасения Бояны. Но за злостью пряталась боль от пробудившихся воспоминаний – тех, от которых она была бы рада избавиться, но которые продолжали являться в страшных снах даже несколько весен спустя…

Пять весен назад. Беловодье

– Ш-ш-ш, – сухие теплые пальцы отвели слипшиеся волосы с лица. – Спи, Огонек. Ох, не время тебе просыпаться, но кто поспешил? Разбудил тебя кто, еще и так больно?

Итрида плавала в кисельно-серой мути, и пришепетывающий голос доносился до нее как через толстое одеяло. Она попыталась отодвинуться от чужих рук, но все, на что хватило сил, – слабо вздрогнуть. Даже головы повернуть не получилось.

– Как же в земли наши тебя занесло, Огонек?.. Заплутал ты небось, а Лесные и рады. Ну, пошли, не для вас этот славный подарок, прочь убирайтесь! А не то оборву ваши когти, давно уж хочу ожерелье!

Итрида попыталась открыть глаза. На ресницы налипла земля с тонкими зелеными ниточками мха. Грязь посыпалась в глаза, и девушка сморщилась от боли. Выступившие слезы затянули мир пеленой, и серые тени так и не обрели облик: мелькнули, рыча и воняя мокрой псиной, и пропали.

Потемнело, и Итрида догадалась, что хозяйка шепчущего голоса снова наклонилась к ней. Возле лица в мокрую зыбкую землю воткнулся острый конец палки, испачканной красным. Итрида сморгнула боль и крошки земли. В шее будто натянулись тонкие струны, взрезающие плоть, и она едва слышно застонала. Красный цвет дрогнул и сплелся в незнакомые руны.

– Ш-ш-ш, – снова зашептал голос. – Кое-чему тебе придется учиться заново, Огонек.

Ее подняли на руки – худые, но настолько сильные, что без труда оторвали от жадно чавкнувшего зыбуна взрослую девку. Пронесли пару шагов, а после Итрида почувствовала, как в ладонь ткнулось что-то холодное и мокрое. Мягкий язык облизнул пальцы. Итрида шевельнула рукой; тут же россыпь мелких острых иголочек прошила каждую жилку, и девушка