Мистерия мести - Вадим Панов

Надо почаще смотреться в зеркало, чтобы вовремя заметить изменения.

— Язык проглотил? Ах эти лакеи…

— Да, я ищу убийцу Тины Мальцевой, — обречённо признался я. — Виновен.

— Не паясничай, — сухо распорядился магистр. — Не прикрывай ужимками свой страх — я тебя не трону.

Заявление, прямо скажу, обнадежило. Не то чтобы я совсем перепугался, но внезапное нападение настроения мне не подняло. И пальцы подрагивали…

— Как продвигается расследование? Есть успехи?

— Встретился с вами.

Я ожидал тычка под ребра, но магистр с чувством юмора дружил.

— Смешно, — улыбнулся он. — А главное — ты прав: наша встреча действительно один из результатов расследования.

— Вы знали Тину?

— Не нужно переходить в атаку, — с прежним дружелюбием продолжил «крупный учёный». — Мои отношения с Тиной тебя не касаются, а к её смерти я непричастен по той простой причине, что Тина была мне дорога. И я очень хочу отыскать убийцу. Я не самый мстительный… чел на свете, но всегда плачу по счетам. Всё понятно?

— Да. — А как бы вы ответили в данном случае?

Зато теперь стало понятно, откуда взялся Следственный комитет в прекрасном лице Миры Кротовой. Мальцев подключил полицию, а этот дядя — СК. Занятно. Когда появится ФСБ? Или ненасытная Тина ограничилась двумя мужиками?

— Соответственно, с этого момента ты работаешь не только на директора Мальцева, но и на меня.

Магистр говорил негромко, но уверенно, хорошо поставленным голосом. Скорее всего — бывший военный. Или действующий военный — разве какой-нибудь генерал не может одновременно быть ещё и учёным? Магистром дальнобойных стрельб, к примеру.

— Всё понятно?

Объятия ржавого качка стали чуть жёстче, и я кивнул. Право, не буду же я спорить со столь интеллигентными людьми… Использующими то же сленговое словечко «чел», что вышибала из «Переплетения», татуированный грузчик, скромный владелец скромной сувенирной лавки и подвальный бармен. Интересно, дорогой магистр, не твоей ли научной лабораторией является клуб «Переплетение»?

— Когда узнаешь, кто убил Тину, расскажешь мне первому. И я буду решать, как поделиться этой новостью с директором Мальцевым.

— Полагаю, отказываться бессмысленно?

— За тобой смотрят мои ребята, так что я в любом случае узнаю всё, что узнаешь ты.

Ну, не всё, конечно, потому что ребята смотрят со стороны, а расследование в основном проводится в голове и я могу просто не делиться своими мыслями с теми, кто мне не нравится. Кто жадничает и не хочет оплачивать свои требования.

— Мальцев предложил щедрый гонорар.

Только не считайте меня корыстной сволочью — я высказался исключительно из врождённого чувства справедливости: раз платит один, почему бы не заплатить другому? Как выяснилось через секунду: да потому бы и не заплатить.

— Посмеешь меня обмануть — прикажу тебя убить, — спокойно произнёс магистр так, словно не услышал намёка.

Я уже говорил, что превосходно отличаю правду от лжи? Так вот, этот урод не лгал.

Несмотря на непредвиденную встречу с «крупным научным деятелем», его «секретарём» и двумя «лаборантами», на ужин с Мирой я не опоздал. Более того: успел заскочить домой, принять душ, переодеться, прибыл в ресторан за пять минут до назначенного срока… и прождал ещё двадцать.

Женщины, что делать.

Но вы ведь помните, что я умею отделять рабочее от личного, а потому все эти двадцать пять минут я посвятил вдумчивым размышлениям о магистре… Кстати, магистр — это его настоящее звание? Или уважительное обращение? Мальцев вон любит, когда его называют директором, почему бы моему новому знакомцу не любить другое модное заграничное словечко? Или магистр — заурядное погоняло? Что думать? Решу я, к примеру, что он солидный человек, а на поверку выяснится, что терзало меня сегодня вшивое ворьё в законе, которое полицейские, или та же самая Мира, с удовольствием упакуют в далёкие края по первой же моей просьбе. А я, как дурак, солью этому липовому магистру серьёзную информацию по нашумевшему убийству. Какой же я после этого буду герой и знаменитый сыщик? Так, тварь дрожащая, только без топора и старухи-процентщицы.

Но криминальную биографию таинственного магистра — если таковая имеется — я поручил выяснить Байконурычу, этот раскопает на основании одного лишь погоняла. А сам стал думать, каким боком магистр вообще может быть привязан к расследованию. Кто он? Воздыхатель? Незаконнорождённый отец? Таинственный любовник, к которому бегала шустрая Мальцева под прикрытием танцевальных дел? Последнее — вернее всего. Но для чего в таком случае магистр вышел на сцену? В чём смысл? Чем плохо, что безутешный муж ищет убийцу своей верной до гроба жены? Пусть ищет, на то он и муж. Почему любовник хочет не просто узнать имя преступника, а обязательно первым? Уж не потому ли, что убийство Тины заказала прознавшая о подлом обмане жена магистра?

А это мысль!

Я даже нервно глотнул воды, которую мне принёс сердобольный официант.

Жена заказала, а может, даже сама исполнила, учитывая зверство совершённого преступления, и теперь магистр пытается оградить благоверную от возмездия. Любимая погорячилась, с кем не бывает? Его задача — контролировать расследование и остановить меня в случае успеха.

Но зачем он сам ко мне притащился? Я ведь знать не знал ни о каких магистрах и ни о каких жёнах! Зачем?

— Скучаешь?

Выглядела Мира потрясающе. Как выяснилось, деловой костюм и обтягивающие джинсы следовало рассматривать в качестве предварительной артподготовки, а настоящий удар я получил сейчас. Это была ядерная бомба. В смысле — платье. Открытое, дразнящее, чёрное, облегающее, изысканно подчеркивающее достоинства… Чёрт! Какие достоинства? Великолепности! Женщина, которая согласилась со мной поужинать, была сложена из великолепностей: упругих, выпуклых, манящих, сводящих с ума…

— Скучаешь?

— Томлюсь в ожидании.

Я вскочил, помог Мире присесть, помог официанту вернуть на место отвисшую челюсть и велел нести шампанское.

Тем вечером я был в ударе.

Не хочу хвастаться, но я умею устроить женщине приятное во всех отношениях свидание: стеснительность оставил в детстве, развязность — в юности, получился весьма достойный коктейль из отличного образования, многих знаний и остроумия на грани фола. Но именно на грани, пошляком меня не называли даже… Ну, в общем, никогда не называли.

Я умею сделать хорошо, а в тот вечер сделал великолепно.

Работы, то есть расследования, мы не касались — как-то сама сложилась устраивающая обоих негласная договорённость, зато я выяснил, что Мира терпеть не может рэп, морщится при звуках современной попсы и обожает инструментальные композиции. «Мне не нравятся поющие голоса, даже очень хорошие». Следователем стала потому, что юрист, а быть адвокатом скучно. «А быть следователем?» — «Я люблю разгадывать загадки» — и тем Мира окончательно меня добила. Ещё она москвичка в четвёртом поколении, по нынешним временам — всем аборигенам абориген, великолепно говорит по-французски и уже семь раз была во Франции, игнорируя остальной мир. Нельзя сказать, что я в восторге от цивилизации галльских петухов, но в Париже, разумеется, бывал, так что разговор поддержать сумел. Мы даже вспомнили одну прекрасную кафешку напротив Дома инвалидов, где подают весьма недурственный тартар, и договорились как-нибудь её навестить.