Мистерия мести - Вадим Панов

С другой стороны, фотографии хоть как-то объясняли пошлый антураж.

Но всё это я разглядел потом, когда спустился вниз. А сначала я постоял у двери, потаращился на табличку «Закрыто», вспомнил предупреждение Стальевича, вздохнул и потянул ручку на себя. И дверь послушно открылась — первый этап плана прошёл без сучка и задоринки. Затем последовали десять ступенек вниз, ещё одна открытая дверь, и я оказался в большом сводчатом зале, подробное описание которого смотрите выше. Холл отсутствовал как таковой, вместо гардероба — вешалки у столов, а по левую руку — длиннющая, почти во весь зал, барная стойка, за которой скучал над стаканчиком чего-то бодрящего плечистый мужик, оставшийся рыжим несмотря на достаточно пожилой возраст. Обычно волосы тускнеют, но у хозяина «Топора» они оставались по-молодому яркими, что наводило на мысль о качественной краске и толковом парикмахере неподалёку.

Нет, учитывая антураж — о толковом цирюльнике неподалёку.

Как вам моя шутка? Это я готовлюсь к вечеру.

— Закрыто, — увидев меня, проскрипел бармен. — Позже будет.

— Дверь так не думает, — миролюбиво сообщил я. Сделав, так сказать, шутливый дубль.

Однако рыжий понял меня слишком прямо.

— Дверь вообще не думает, она железная.

— Хорошо, что не ржавая, — сделал ещё один заход я.

И прикусил язык. Слишком поздно сообразил, что…

— Что?!

Подумаешь, невинное замечание, откуда такая ярость?

— Пошутил, пошутил, шутка. — Я бросился спасать ситуацию: — Извините, пожалуйста, ни в коем случае не хотел обидеть вашу дверь.

Бармен пару минут разглядывал меня, всего настолько поникшего, жалкого и просящего прощения, что злоба его сама собой испарилась под натиском добродетели, и вместо: «Пшёл отсюда…!» — я услышал недовольное, но не яростное:

— Ржавым тут называют меня.

Мдя-я… С фантазией у обитателей подвала совсем плохо. Стены каменные, балки деревянные, раз рыжий, значит, Ржавый. Куда я попал?

— Ещё раз извините: ляпнул сдуру.

— Бывает.

— Обычно я веду себя деликатнее.

Бармен кивнул, показывая, что понятие «деликатность» ему не чуждо, приложился к стаканчику, откуда замечательно пахло каким-то вкусным и, очевидно, крепким ликёром, и осведомился:

— Что ты здесь забыл?

Изначально я планировал вести расследование инкогнито, не выдавая своего информатора, но из-за дурацкой оплошности пришлось задействовать «план Б».

— Стальевич сказал, что в это время вы тут скучаете в одиночестве, вот я и зашёл.

— Кто сказал?

— Евгений Стальевич, владелец…

— Я знаю! — перебил меня рыжий.

Ну, разумеется, знает, они ведь со Стальевичем входят в элитную компанию рекламодателей ночного клуба «Переплетение». Владельцы подвального бара и мелкого магазина сувениров. Дают рекламу в клубе, в который неспособен прорваться директор Мальцев со всей своей охраной, связями в полиции, Следственном комитете, ФСБ и прокуратуре, со всеми своими деньгами, в конце концов. А эти двое оставляют в «Переплетении» свои визитки.

— Тебя Стальевич прислал?

— Нет, я сам по себе.

— Но он помог, — уточнил Ржавый.

— Рассказал, как тебя застать, — честно признался я.

— А зачем я тебе один?

— Задать вопросы.

— Полиция?

— Юрий Федра, частный детектив.

Особой радости мой ответ не вызвал, но и гнать меня бармен не стал: упоминание Стальевича подействовало на него самым благотворным образом. Интересно, что будет, если я прикроюсь старым хрычом в самом «Переплетении»?

Однако додумать интересную мысль мне не дали.

— Что ты расследуешь?

— Убийство Тины Мальцевой.

— Здесь она никогда не появлялась.

Ржавый ответил быстро. Очень быстро. Но не заученно и лживо, а спокойно, как будто знал Тину, понимаете? Не слышал о ней, не читал в газетах, а знал и потому не удивился моему визиту. Тина здесь не появлялась, хотя могла, — именно так прозвучал ответ бармена для тех, кто умеет слушать. Но как, скажите на милость, связана жена могущественного директора с дурацким баром в подвале? Общее прошлое? Нет. Ржавый не сказал: «перестала появляться», он сказал: «никогда не появлялась». Но Тина об этом баре знала, и, если бы зашла, никто не удивился бы.

Ну и как, скажите на милость, мне выстраивать дальнейший диалог?

— Я догадывался, что Тине здесь нечего делать.

— Тогда зачем пришёл?

— Потому что вы моя единственная зацепка. — После неудачной шутки насчёт двери я стал осторожен и поинтересовался: — Не обидитесь на мои следующие слова?

— Постараюсь, — проворчал бармен. И допил стакан.

А мне, между прочим, ничего не предложил. Даже за деньги.

— Моя единственная зацепка такова: мне рассказали, что Тина гуляла со «ржавым качком». Здесь бывают ржавые качки?

Хорошо, что я попросил разрешения говорить как есть. Поскольку то, что мелькнуло во взгляде бармена сразу после этого словосочетания, могло закончиться непредумышленным убийством.

А ответ я услышал, лишь досчитав до десяти.

— Так моих… моих друзей называют те, кто нас недолюбливает, — хмуро ответил Ржавый, вертя в руке пустой стакан. И как будто раздумывая: скормить его мне или не надо? — Так получилось, что среди нас много рыжих. Словно специально подобрались.

— Рыжие и крепкие?

— Да. — Бармен помолчал. — Тина сюда не приходила, но нашими парнями интересовалась. Ей нравились крепкие.

— И с Рудольфом она общалась?

Честное благородное слово: я выстрелил наугад. Неожиданно подумал, что иностранное имя прекрасно согласуется с псевдорыцарским антуражем, и тут же ляпнул.

И сорвал джекпот.

— Странно, что ты упомянул это имя, — ОЧЕНЬ медленно произнёс Ржавый, глядя на меня не мигая.

А у меня мурашки по спине побежали. Не от страха, от предвкушения.

— Почему?

— Потому что Руд исчез больше года назад, и Тину о нём расспрашивали.

Вот оно!!!

Какие мурашки? Я практически вспотел от напряжения. Я понял, что ухватился не за ниточку даже, а за толстенный канат, и боялся одного: что Ржавый замолчит.

— Как Рудольф исчез?

— Не прикидывайся кретином, — попросил бармен. — Если бы мы знали, что случилось, то нашли бы его. Руд просто исчез: вышел из дома и не вернулся. И мы, несмотря на все наши возможности, не смогли его отыскать.

— В полицию заявляли?