След зомби - Олег Дивов

— Не-а, — улыбнулся Лебедь.

Батя посмотрел на стену — дымок становился все жиже. «Дырка» у человека вызывает совершенно четкие реакции — легкий озноб и сухость во рту. От заглушенной «дырки» идет неприятный холодок, постепенно ослабевая, вот как сейчас. Здесь была «дырка», без всякого сомнения. Именно тут ее сенсы и засекли, именно сюда шли Лебедь и Ветер.

— Она сама затянулась, — объяснил Лебедь. — Из нее торчало с десяток тварей, я уж думал, нам хана. Слышу — Пушкин мчится, так ведь далеко, не успеть… И тут по ушам ка-ак шарахнет! И твари все разом ка-ак захрипят да ка-ак затрясутся! А потом «дырка» — хренак-с! — и нету ее… Я знаю, это Леська устроила. Я ее голос слышал.

— Голос? — Батя присел на корточки и посмотрел Лебедю в глаза. Лебедь был Батин ровесник, чуть старше тридцати, и в Школу пришел в самом начале. Галлюцинациями не страдал. Картина происшедшего вырисовывалась у Бати в голове все яснее.

— «Дырка» открылась внезапно, да? — спросил он. — Из нее полезли твари… У технарей с непривычки очко сыграло… Когда ты слышал ее голос и что она сказала?

— Она маму позвала. Вот через секунду после того, как «дырка» открылась. А у меня пульсатор заело — ничего себе, да? Ветер просто молодец. Чудо парень. И собачки молодцы. Вообще все мы классные ребята… Только вот что, начальник… — Лебедь замолк и сморщился.

— Ты долго был в активной зоне? — с тревогой спросил Батя. — Что ж ты молчишь, дурила!

— Я не был в активной зоне, — с трудом выдавил Лебедь. — Вообще. Но ощущение такое, что был… Прости, старший. Что-то мне хреново… — с этими словами Лебедь закатил глаза и мягко рухнул набок. Батя рванул из кармана рацию, совершенно забыв, что она еще не должна работать. И только вызвав Вавилова, осознал, что эфир чист как стеклышко. Остаточный фон «дырки», обычно по полчаса, а то и по часу намертво блокировавший радиосвязь на верных полкилометра вокруг, в этот раз исчез напрочь.

Лебедь оклемался за неделю и вернулся в группу. Ветер отлеживался две, отпустил челку подлиннее, чтобы не видно было шрама, и в промежутках между облавами бегал на процедуры в Институт красоты. Мастер в Штабе закатил сцену, требуя в сотый раз схему пульсатора и собственную «техничку». Вместо этого Школе увеличили финансирование. А Олеся со своей бригадой просто исчезла. «Куда ты ее подевал? — спросил Доктора Мастер. — Тут ей ребята хотят щенка подарить». — «У нее не будет времени на собаку», — холодно ответил Доктор, и Мастер понял: действительно не будет. И еще он почувствовал: выручив охотников, Олеся что-то сделала не так, и это ей даром не прошло.

Она появилась только через два месяца, и это был уже совсем другой человек. Спокойная, выдержанная, уравновешенная, она больше не прыгала на одной ножке и никуда не спешила. Охотники начали ее избегать. Некоторые не могли забыть, что в этой хрупкой девушке оказалась заключена неведомая сила, огромная и пугающая, которую им однажды довелось ощутить на себе. Даже употребленная во благо, сила эта ужасала. Но таких было совсем немного — и воспоминания о пережитом заслоняли от них главное, то, что с трепетом отмечало большинство и о чем между собой говорили шепотом: люди так не меняются за такой короткий срок.

— Что с ней, Бенни? — спросил Мастер.

— Я не знаю… — ответил Бенни. Мастер вглядывался в его лицо в поисках ответа, но Бенни недавно отпустил густую бороду и стал на себя не похож. Мастер так и не понял — то ли Бенни боится, то ли это страх сквозь злобу. А коли есть злоба…

— Как беременная, ей-богу, — сказал подошедший Хунта. — А может?.. И чего мы тогда психуем?

— Нет! — отрезали Мастер и Бенни в один голос. И на этот раз Мастер расслышал: Бенни действительно весь кипел.

— Слушай, Бенсон, — сказал Мастер, беря сенса за рукав. — Я тебя не прошу говорить ни «да», ни «нет». Но ты хоть намекнуть можешь, что произошло?

— Девочка потеряла невинность, — процедил сквозь зубы Бенни, вырвал руку и, довольно сильно толкнув Мастера, шагнул в метель. Пурга свирепствовала пятые сутки, приходилось надевать вязаные подшлемники, шел разговор о попонах для собак. Твари злобствовали, их было много, и они лезли отовсюду. Школа работала на пределе, группы выходили на расчистку через ночь, и сенсы этот безумный ритм выдерживали с трудом.

Хунта и Мастер переглянулись.

— У тебя на ресницах сосульки, — сказал Хунта. — Что он имел в виду, как ты думаешь?

— Одно из двух, — сказал Мастер. — Может быть, то, что случилось тогда, два месяца назад, имело для нее характер откровения. Что-то в ней раскрылось, ранее ей неведомое. Или…

— Вот именно: «или», — перебил его Хунта. — Батя говорил — она вела себя очень уверенно, как будто всю жизнь только «дырки» и глушила. Она вычистила все частоты, на которых «дырка» излучала. Начиная аж с инфразвука — ты мог себе представить, что человек в состоянии генерировать инфразвук?..

— Ну, когда-то я не мог себе представить, что человек может видеть сквозь бетонную стену. И вообще…

— Не уходи от темы, — снова перебил его Хунта. — Все она про «дырки» знала. И про свои возможности — тоже. Люди-то не пострадали. Люди с тварями взаимодействуют? Дохнут в активной зоне? Чувствуют приближение к «дырке»? Значит, частота одна. Но Леська каким-то образом людей не тронула. Ювелирная работа. А Лебедя зацепило, потому что он был в эпицентре…

— Доктор считает, что Лебедь был в активной зоне, — вяло возразил Мастер.

— Прости, но из твоего Доктора всю совесть на Лубянке выбили, когда мы еще под стол пешком ходили. Двурушник твой Доктор. И вашим, и нашим. Всех боится и всем врет.

— Недоговаривает.

— А это не одно и то же? Ладно, ладно… Замнем для ясности. Давай, приняли мою версию, начали думать, что второе. Девочка продемонстрировала в действии технологию, которую показывать нельзя даже нам, со всеми нашими подписками и допусками. Вопрос — кто ее за это вздрючил? Да еще до такой степени…

Мастер закурил. Они стояли в щели между двух машин, ветер обходил их стороной, и им даже в голову не приходило забраться в тепло салона. Отчасти потому, что еще двадцать человек в этот момент работали на ветру, подкрадываясь к домику лесника. Лесопарк разделял два больших жилых массива, и лесник, наверное, гордился тем, что неподалеку стоят громадные муравейники в шестнадцать этажей, а он вот живет в отдельном доме, настоящем доме…

— Бенни сказал лишь то, что хотел сказать, — произнес задумчиво Мастер. — Интонации, интонации… Он здорово разозлился. И совсем не на Леську. Он на жизнь злой, на судьбу, на что-то, что мешает жить, висит, как дамоклов лом…

— Третья сила?

— Вот именно. — Мастер хлопнул ладонью по борту «Рэйнджа». — Потерять невинность довольно сложно без помощи извне. Я ставлю полбанки на Техцентр. Отвечаешь?

Хунта поскреб под шлемофоном.