Демоны космоса - Илья Стальнов

– Смотри, воротит нос от нас, – хмыкнул Вольген. – Мы ему не нравимся, парни… Мы никому не нравимся… Это обидно.

Вся свора послушно заржала. Наемники занимали места, в бокалы полились напитки покрепче – выходцы с Равваны принципиально презирали слабые напитки. По-моему, они уже поднабрались. Или нажевались наркотиков.

Говорят, что равване отлично справляются со своей работой. Вот только флот уже несколько лет не проводил операции с высадкой на планеты десантных и Диверсионных групп. Так что десантники занимались в основном тренингом и изнывали от бездействия В принципе, их службу трудной не назовешь По большому счету на «Бризе» они были балластом, впрочем, балластом, положенным по штатному расписанию Фактически они занимались космическим туризмом, мотаясь с эскадрой по космосу Это безделие вынуждало их авантюрные натуры искать привычных развлечений, поэтому драк на корабле и конфликтов с «плоскостниками» у них было больше, чем у остальных подразделений, вместе взятых.

– Ну расскажи, лейтенант, как ты развалил мерканский истребитель, – это Вольген обратился ко мне.

Я пожал плечами. Было понятно, что сегодня мы просто так с ними не разойдемся, поскольку я поймал на себе взгляд Вольгена, наполненный злобой. Интересно, чем я перешел ему дорогу? То, что его агрессия направлена на меня, было очевидно.

– С испугу. Навалил в штаны из-за страха перед СС и куском своего дерьма сшиб меркана. Так и было, признайся, – заржал один из десантников.

Равване славились пошлыми и неумными шутками.

– Нет, было не так, – тщетно пытаясь сохранить спокойствие, произнес я, ощущая, что внутри поднимается ярость и желание сровнять с землей всю эту свору, и вместе с тем понимая, что мы с Корвеном равванам на один зуб.

– Считаешь, что ты военный, Серг, – приблизившись ко мне, негромко произнес Вольген с какой-то грустью – Вы, пилоты, считаете себя кем-то. Вы презираете «плоскостников» Делаете вид, что воюете, хотя просто нажимаете на кнопочки… Нет, воробушки. Это не война. Это игрушки. А война – это когда хребет врага хрустит в твоих пальцах. Когда ты заливаешься его кровью. Когда ты рвешь его на части, – он растопырил толстые пальцы и сделал движение, как будто действительно кого-то рвал на части, и лицо при этом исказилось гримасой. – На части…

– В кабаках, – поддакнул Корвен.

– Что ты сказал? – обернулся к нему Вольген.

– Что я сказал? – Корвена понесло. Он, не обладавший моей уравновешенностью и быстро выходящий из себя, был взбешен, голос его срывался. – Наша война – сбитые мерканские истребители. Ваша – облеванные кабаки.

– Ха, – Вольген обрадовался такому повороту. – Другой разговор.

Он сграбастал Корвена за грудки и приценился, как приценивается художник к холсту, раздумывая, куда бы нанести мазок. Корвен сжал сухой кулак и готов был засветить в лыбящуюся морду С таким же успехом он мог бы попытаться избить металле пластовую стену. Я огляделся в поисках чего-нибудь, годящегося для драки, но в баре ничего увесистого не было, да и для разговора с равванскими десантниками сгодилась бы только кувалда Лейтенант Гоцельген, заместитель Вольгена, который был поближе, необычайно резво для такой туши оказался рядом, и я внутренне сжался в комок, представив, что будет со мной, когда его громадный кулак начнет ровнять выступы на моем лице. И, что обидно, ничего не сделаешь. Это как истребителю устраивать дуэль с линкором.

Корвен все-таки извернулся и засветил командиру десантников кулаком. Удар получился скользящим и только позабавил детину.

– А теперь я, – кивнул Вольген.

Я понял, что Корвену обеспечен реанимационный блок, и из сидячего положения сумел дотянуться до каменного зада Вольгена и пнуть со всей силы в него ногой.

Командир десантников сдвинулся всего на несколько сантиметров. А я попал в тиски – лейтенант Гоцельген сграбастал меня, как котенка, и играюче ткнул лбом в мягкую барную стойку, от чего в глазах потемнело.

– Ты сам начал, ублюдок, – прошипел он, и я вдруг понял, что равване меня не просто недолюбливают, а искренне ненавидят. Именно меня. Почему?

– Тихо! – раздался громкий крик. Хватка ослабла. Потом меня отпустили, и я увидел Талану в проеме входа.

Она стремительно подлетела к Вольгену.

– Оставьте их, капитан, – спокойно произнесла она.

– Да? – насмешливо оглядел ее с ног до головы Вольген. – Почему бы это? Они напали на нас. Это самооборона, капитан.

– Я сказала отпустите, – она подняла руку с браслетом, и было понятно, что сейчас подаст сигнал тревоги.

– Да получи своего щенка, – Вольген отбросил Корвена, тот упал на пол и готов был кинуться в бой, но СС срезала его острым взглядом.

– Сосунок забыл немножко, где подают молоко, – хмыкнул Вольген.

Тут в бар заскочили два битюга в шлемах, комбезах с бронепластинами и с парализующими пистолетами наизготовке – наша корабельная полиция.

– Что тут происходит? – спросил старший.

– Все в порядке, лейтенант, – отчеканила СС. Полицейские подозрительно осмотрели присутствующих и неторопливо удалились.

– Ладно, мир, – поднял руки Вольген, а потом потянулся к мягкому пластиковому барному манипулятору, тот с готовностью вложил в ладонь стаканчик. – Выпьем, Талана?

– Лучше пить воду из лужи, чем самое замечательное вино с тобой, Вольген, – с неожиданной злостью, нехарактерной для ее сдержанной натуры, кинула Талана и посмотрела на нас с Корвеном. – Что разинули рты? Марш отсюда!

Нам оставалось только удалиться.

Уже выйдя из бара, я остановился, прислушиваясь к разговору.

– Оставь парней в покое, Вольген, – произнесла зло Талана.

– А где сейчас покой, Талана?

– Что ты хочешь от Серга?

– Хочу? Уж не сексуслуг.

– Правильно, для этого у тебя есть твои обезьяны…

– Что?!

– Зачем тебе Серг?

– Он мне не нравится, Талана. В нем все неправильно. Он чужой.

– Откуда ты набрался этой мути, Вольген?

– Он мне не нравится. И мне не нравишься ты. Вы, две твари, нашли друг друга, – не говорил, а шидел Вольген. – Вам остается только спутаться.

– Ты животное, Вольген.

– Может быть. Но не люблю, когда мне об этом напоминают… Мы посчитаемся с тобой, Талана. За все. За тобой слишком много долгов…

Корвен дернул меня за руку, и мы рванули к лифту. Когда проем затягивался, я увидел вылетевшую из бара СС, лицо ее было искажено яростью.