Крестовый поход Либерти - Джефф Грабб

Рейнор повернулся к остальным ополченцам:

– Видали? Я же говорил, он умнее, чем кажется.

Несколько солдат потянулись к своим бумажникам.

Он сказал Майку.

– Ты упрись, широко расставив ноги. Бронекостюм скомпенсирует отдачу в руку с оружием.

Майк снова повернулся к валуну, упёрся и дал очередь. Поток игл вырвался из ствола винтовки и изрешетил валун. Каменные осколки разлетелись во все стороны, и Майк увидел белый шрам, вырезанный им на поверхности камня.

– Неплохо, – заметил Рейнор, уже вовсю улыбаясь. – Эта скала теперь подумает дважды, прежде чем атаковать хранимых Богом людей.

У Майка словно груз свалился с плеч. Своллоу мертва, а неизвестные ксеноморфы шастают по диким землям, наполненным беженцами. Но он уже кое-что предпринял для решения этой проблемы. Люди Рейнора намеревались держаться вместе, пока на них не выйдут пехотинцы. Майк посчитал разумным остаться с группой Рейнора ещё день, может, два, а затем либо прибиться к группе пехотинцев, направлявшейся в город, либо самому добираться туда. Чёрт, раз уж история о схватке колониальных пехотинцев с зергами попала в местные новости, их группа вполне может оказаться одной из первых в очереди.

Он не беспокоился о репортаже до конца следующего дня, когда прибыли настоящие морские пехотинцы.

Они с рёвом спускались с оранжевого неба, будто закованные в сталь фурии. Посадочные шлюпки конфедератов сели с четырёх сторон вокруг лагеря беженцев, препятствуя побегу. Как только они приземлились, тотчас же высадились тяжело бронированные пехотинцы в полном современном снаряжении. Их сопровождали файрбэты[13], специальные отряды, вооружённые плазменными огнемётами. Из чрева одной шлюпки вышел единственный «голиаф» и стал вести наблюдение за дальним краем лагеря.

Пехотинцы быстро окружили лагерь и рассредоточились среди беженцев. Они потребовали от колониальных военных немедленно разоружиться и сдаться. Застигнутые врасплох и ничего не понимающие, колониальные солдаты безропотно подчинились.

Майк, уже облачённый в свою обычную гражданскую одежду и длинный плащ, направился к палатке Рейнора. Он зашёл в неё как раз в тот момент, когда маршал кричал в свой видеоэкран:

– Вы что, спятили?! Если бы мы не спалили проклятую фабрику, вся эта колония уже просто кишмя кишела бы этими тварями! Возможно, если бы вы не потратили своё драгоценное время, добираясь сюда…

– Пока я прошу тебя по-хорошему, парень… – Знакомый голос из-за экрана заставил похолодеть сердце Майка. Он не мог видеть лицо говорившего, но знал: на другом конце видеосоединения находится полковник Дюк собственной персоной. – Я прибыл сюда не для того, чтобы болтать с вами. А теперь сдайте им оружие.

Рейнор пробормотал:

– Полагаю, ты не был бы настоящим конфедератом, не будь ты настоящим засранцем.

После этого он отключил связь и, обернувшись к Майку, произнёс:

– Типичное мышление конфеда. Мы делаем за них их работу, и это, естественно, их раздражает.

Два пехотинца в полной экипировке возникли в дверях.

– Маршал Джим Рейнор, мы имеем предписание арестовать вас за измену…

– Да, да… – вздохнул Рейнор. – Я уже получил любовное послание от вашего полковника. – Он положил оружие на стол. Пехотинцы забрали его.

– Во время нападения на командный пост здесь также находился Майкл Либерти из Сети Новостей Вселенной, – сказал пехотинец, поворачиваясь к Майку.

– Ну, он… – начал Рейнор.

– Уехал, – оборвал его Майк, доставая удостоверение репортёра. – Моё имя – Рурк. Местная пресса. Майки смылся вчера после отправки своего репортажа.

Пехотинец провёл выменянную идентификационную карту через считывающее устройство и хмыкнул. Майк надеялся, что появление дыр в глобальной коммуникационной системе не позволит показать фотографию Рурка. Наконец пехотинец произнёс:

– Мистер Рурк, вы находитесь в запретной зоне. Вам следует немедленно покинуть её.

– Что за… – начал было Рейнор.

Но Майк перебил его:

– Конечно, сэр. Я ухожу.

Пехотинец продолжил:

– Я должен предупредить вас, что по военному законодательству любой ваш репортаж об этих событиях будет предварительно рассмотрен военными цензорами. О всех недопустимых высказываниях будет немедленно доложено, а автора накажут по всей строгости закона.

– Понятно, парень. Я хотел сказать «сэр», – поправился Майк.

Рейнор окликнул Майка:

– Эй, Рурк, ты мог бы взять мой байк. – Он передал репортёру ключи. – Похоже, что он не понадобится мне в ближайшее время.

– Наверняка, маршал, – ответил Майк.

Представитель закона пристально взглянул на него.

– И если ты вдруг встретишь этого парня Либерти, – произнёс он твёрдо, – передай: я надеюсь, ему удастся сделать что-нибудь во всей этой кутерьме. Ты понял?

– Разумеется, старик, – ответил Майк. – Разумеется.

И всё же Майк не смог расслабиться, пока не удалился от лагеря беженцев на добрых пять километров. Когда он уезжал, людей Рейнора, всех вместе, заводили в посадочные шлюпки. Если Дюк следует стандартной военной процедуре конфедератов, их поднимут на тюремное судно на высокой орбите.

Майк утешал себя тем, что на орбите они получат хоть какую-то защиту от зергов и протоссов.

Изначально Майк собирался вернуться обратно в город, попасть на какой-нибудь корабль, покидающий планету, а затем (как только он вернётся на Тарзонис) позволить Хэнди Андерсону разбираться с деталями его несанкционированного путешествия. Но мысль, что Рейнор останется гнить в какой-то тюрьме, остановила его. Чёрт побери, маршал оказался одним из старых добрых парней, которых достаточно развелось в пограничных мирах. К тому же в Антеме он спас Майку шкуру.

На миг перед глазами всплыло лицо лейтенанта Своллоу. Она помогла ему, а он её подвёл. Не важно, что говорил Рейнор: Майк продолжал чувствовать себя виноватым. Неужели он подведёт и Рейнора?

– «Подводить» – такое мерзкое слово, – пробормотал он, уже понимая, что не сможет оставить товарища в лапах Дюка. Достигнув черты города, Майк уже решил, что должен забраться на челнок, идущий на «Норад-II», и выяснить отношения с полковником.

«Чёрт подери, может статься, у нас окажутся соседние камеры», – подумал он.

Город был уже полностью эвакуирован, и даже на главных въездах не стояли кордоны. Улицы выглядели необычно пустыми, не было даже ни одного отряда конфедератов. Пролетая по пустынным улицам, Майк размышлял о том, что же произошло с журналистами, коротавшими время в кафе. Сидели они ещё там или их тоже эвакуировали на какую-нибудь свалку во внутренних районах?