Крестовый поход Либерти - Джефф Грабб

Но он обаятелен, эрудирован, умён. В его присутствии вы чувствуете, что он действительно прислушивается к вам, что ваше мнение интересно, что вы важная персона, когда соглашаетесь с ним.

Это удивительно. Я часто поражался: люди, подобные Менгску, абсолютно не заботятся об обволакивающих их «пузырях, меняющих реальность». Но каждый собеседник, попавший в его окружение, переносился в другой мир, в котором все дьявольские слова и поступки Менгска вдруг обретали смысл.

По крайней мере со мной он такое проделывал постоянно.

Манифест Либерти

Сияющая фигура на миг смолкла, а затем продолжила:

– Со связью проблем нет, лейтенант?

– Мы принимаем вас чётко и ясно, сэр, – ответила Керриган.

– Мистер Либерти, вы слышите меня? – спросил Арктурус.

– Да, я вас слышу, – произнёс Майк. – Но только не знаю, могу ли я верить тому, что слышу. Вы тот человек, которого в Конфедерации ненавидят больше, чем кого-либо другого.

Арктурус Менгск довольно хохотнул и сложил руки на груди.

– Вы оказываете мне честь, однако должен заметить, что я менее всего любим как раз элитой Конфедерации. Элитой, которая задалась целью держать всех в кулаке. Тех, кто хочет думать по-другому, они просто «выбрасывают». Я же сумел выжить и поэтому представляю для неё опасность.

Слова Менгска обволакивали Майка Либерти тёплым мёдом. Всё в нём изобличало политикана. Тип, который бы чувствовал себя как дома в Городском совете Тарзониса или же во время светского раута в домах старых семей Конфедерации.

– Я знаю многих репортёров, которые желали бы поговорить с вами, – наконец произнёс Майк.

– Вы среди них, надеюсь? Я был вашим поклонником много лет. Должен признать, я удивился, увидев ваше прославленное имя в никудышных военных репортажах.

Майк пожал плечами:

– На то, вероятно, есть причины.

– Конечно, – ответил Менгск, и его густые седые усы приподнялись в улыбке. – Точно так же, боюсь, и мой бродячий образ жизни помешал состояться подходящему интервью. Те несколько, что я давал, были тут же изуродованы Конфедерацией. Я думаю, вы понимаете, о чём я.

Майк подумал о Рурке, погибшем с его репортёрскими удостоверениями. О людях Рейнора, томящихся на орбите. О беженцах, ожидавших посадочные шлюпки, которые, по-видимому, не появятся. И кивнул.

– Я знаю, моя репутация бежит впереди меня, Майкл. – Менгск осёкся. – Могу я называть вас Майклом?

– Если желаете.

Менгск кивнул:

– Так я должен сказать вам: эта репутация вполне заслуженная. По мнению Конфедерации, я террорист, несущий хаос взамен старого порядка. Моим отцом был Ангус Менгск, который первым повёл людей Корала IV на борьбу против Конфедерации.

– И результатом стала гибель планеты.

Арктурус Менгск мрачно продолжил:

– Да. Их призраки стоят рядом со мной каждый день моей жизни. Конфедерация заклеймила их, назвав мятежниками и революционерами. Но, как вам хорошо известно, историю пишут победители.

Он выдержал паузу, однако Майк не высказал своего отношения к этому вопросу. Менгск продолжил:

– Я не прошу прощения за дела «Сынов Корала». На моих руках кровь, но мне далеко до тех тридцати пяти миллионов жизней, которые Конфедерация отняла на Корале IV.

– Это число – ваша цель? – спросил Майк, обнаружив трещину в его броне.

Он ожидал вспышки ярости или гневного опровержения. Но Менгск лишь коротко усмехнулся:

– Нет, я не пытаюсь соревноваться с безжалостной бюрократией Конфедерации Людей. Они размахивают знаменем старой Земли, но ни одно древнее правительство не было столь бесчеловечно, как Конфедерация. А тех, кто мог бы поднять тревогу, либо силой заставляют молчать, либо подачками склоняют к соучастию.

– Так это делается и с нами, с прессой, – заявил Майк, вспомнив опостылевший офис Хэнди Андерсона.

Арктурус Менгск пожал плечами:

– В целом похоже, хотя и не совсем. Но не буду настаивать. Я знаю, что вы, например, относитесь к редкой породе людей, которые ни за что не откажутся от постоянного поиска истины.

– Итак, все это, – Майк указал на оборудование и Керриган, – ради того, чтобы провести хорошее интервью?

Менгск усмехнулся:

– Позже будет время и для интервью, но сейчас есть более неотложные дела. Вам известно о положении беженцев во внутренних районах?

Майк кивнул:

– Я посетил некоторые из лагерей. Города очищены, и теперь люди в глуши ожидают, когда за ними прибудут шлюпки Конфедерации.

– А что вы скажете, если я сообщу, что их не будет?

Майк заметил, что Керриган смотрит на него.

– В это трудно поверить. Они могут задержаться, но они не оставят население здесь.

– Боюсь, это так, – вздохнул Менгск.

Майку вдруг отчаянно захотелось и самому стать телепатом, чтобы, преодолев огромное расстояние, покопаться в мыслях тех, от кого зависела судьба многих людей.

– Ни одной шлюпки в пути. Естественно, ведь полковник Дюк в последние несколько дней был крайне занят. Искоренял здесь военные структуры Конфедерации, готовился отступить при первом же появлении протоссов или успехе зергов.

– А что вы знаете о протоссах и зергах? – резко спросил Майк.

– Больше, чем бы мне хотелось, – мрачно улыбнулся его собеседник. – Достаточно сказать, что они – древние расы, которые ненавидят друг друга. Им почти или вообще нет никакого дела до человеческой расы. В этом они очень похожи на Конфедерацию.

– Я видел в деле и зергов, и протоссов, – сказал Майк. – Трудно поверить, будто они в чём-то похожи на людей.

– Даже несмотря на планы Конфедерации бросить население Map Сара? Позволить зергам наводнить планету снизу или же протоссам испарить её сверху? Эта система – не более чем гигантская чашка Петри для бюрократов Тарзониса, в которой они могут наблюдать за поединком этих чужих рас и строить планы по спасению собственных шкур. Можете ли вы, человек, стоять в стороне и наблюдать, как это происходит?

Майк вспомнил страшные радужные плёнки на поверхности Чау Сара.

– У вас есть решение, – произнёс он, скорее утверждая, чем спрашивая. – И это решение как-то касается меня.

– Я человек с огромными, но не безграничными возможностями, – ответил Арктурус Менгск. – Мои собственные корабли уже в пути, чтобы переправить столько людей, сколько я смогу вывезти из системы. Керриган выяснила размеры лагерей и распространила антиконфедерационные идеи. Нас могут встретить как героев. Я разговаривал с остатками правительства этой планеты. Но мне нужно дружеское лицо, которое сумеет убедить их, что мы действительно пришли с миром.