Отражение - Вадим Панов

– Извини, Говард, тебе придется съездить в банк за новой карточкой.

Кирилл подошел к двери вставил карточку в щель и мягко нажал на ручку замка. Очень мягко. Без толку. Но постепенно он понял, что нужно делать, и через три минуты справился с замком. Вздохнул. Осторожно приоткрыл дверь и увидел площадку.

Или лучше называть это помещение лестничным холлом? Наверное, во дворцах их называют именно так, потому что площадка оказалась большой. Однако выходили на нее всего две двери темно-коричневого дерева и лифт. И два лестничных пролета: вверх и вниз.

Вторая дверь заперта, а открыть ее с помощью карточки не получилось – щель оказалась слишком узкой.

Лифт старинный, в нем не раздвижные дверцы, а одна, распашная, открывающаяся вручную… и закрытая. Дверь, кстати, изящная: хоть и металлическая, но украшена медными узорами и замечательно смотрится на фоне темного камня стен. А вот свет здесь не такой яркий, как в гостиной: площадка освещалась единственным бра.

Кирилл трижды надавил на кнопку вызова, но никакой реакции не последовало: ни лифт не поехал, ни звонок не прозвучал. Оставалось идти по лестнице.

Вниз или наверх?

И в это мгновение дом окутал рев. Чудовищный рык дикого зверя. Откуда он прозвучал? Отовсюду. Пришел из каждого камня. Оттолкнулся от стен, пробежал сверху вниз и обратно, заставил похолодеть и задрожать.

Бешеный рев получился неимоверно громким, но коротким. Леденящим, но… Но Кирилл только что сражался с каменной горгульей, и чудовищный рык хоть и напугал, но не остановил.

– Я уже знаю, что здесь творятся странные вещи, – сказал мужчина себе и неспешно отправился вверх по лестнице.

* * *

– Кажется, здесь, – произнес Виталик, останавливая велосипед.

Он хотел достать телефон и проверить местонахождение с помощью навигатора, но Машка закричала:

– Точно здесь!

И помчалась дальше, просвистев мимо друга на бешеной скорости.

– Куда?

– Туда!

– Эх…

Девчонка Виталику досталась красивая: девятнадцать лет, бесподобная фигура, в которой девичьи округлости уже начали приобретать восхитительную женственность, длинные светлые волосы, маленький, чуть вздернутый носик, большие светло-серые глаза. Завершали образ стильные очки в черной пластиковой оправе и дерзкая спортивная одежда, скорее подчеркивающая прелесть юной красавицы, чем скрывающая ее.

Еще девушка была озорной, веселой и легкой на подъем. Ей не сиделось на месте ни зимой, ни летом, ей хотелось все увидеть своими глазами, понюхать и пощупать, и даже сегодня, в воскресенье, когда все нормальные люди спят до обеда, Машка потащила друга в очередные подмосковные развалины, о которых вычитала в интернете. «Виталик! Как же так? Мы не были в таком интересном месте!» А интересных мест, как понял парень, под Москвой бессчетное количество: дворцы, особняки, монастыри, церкви – Виталик давно сбился со счета, а Машка наслаждалась и строила новые планы.

Ей все было интересно, но иногда выбор цели ставил молодого мужчину в тупик.

Как сейчас, например. Разгромленная, разграбленная усадьба династии Филипповых, основатель которой открыл самую знаменитую московскую булочную. Что в ней может быть интересного? Выпадающие кирпичи? Переделки под нужды спортивного центра? Для чего они сюда отправились? Но Маша сказала: «Я хочу!» – и Виталику пришлось смириться. Они составили маршрут велосипедной прогулки почти на четыре часа и теперь подъезжали к промежуточному финишу, каковым и был особняк.

– Разве он не прекрасен?

Виталик, наконец-то увидевший здание, в ответ кивнул и согласился:

– Да.

И это было правдой.

Дом оказался интереснее, чем он предполагал, глядя на выложенные в сеть фотографии. Красивый, несмотря на возраст и отсутствие по-настоящему рачительного хозяина. Предназначенный для другой жизни, но с достоинством принявший судьбу. Он стоял на пригорке и казался грустным памятником самому себе. Готовый сражаться с самим Временем.

– Я ведь обещала, что будет здорово, – рассмеялась Машка.

– С тобой всегда здорово.

– Правда?

Девушка прильнула к Виталику и заглянула ему в глаза.

– Всегда, – подтвердил тот, обнимая подругу за талию.

– С тобой тоже.

Они поцеловались. Потом еще раз, гораздо крепче, а потом девушка выскользнула из объятий и потащила молодого человека за собой:

– Пойдем внутрь.

– А что, можно внутрь?

– А для чего мы приехали?

– Подожди, я достану фотоаппарат, – Виталик остановился и снял со спины компактный рюкзак. – Минута.

– Догоняй!

– Машка!

Но девушка упорхнула, и в следующий раз молодой мужчина догнал ее на ступенях крыльца. К этому моменту рюкзак вернулся на место, а фотоаппарат переместился на грудь.

– Ты действительно хочешь пойти внутрь?

Особняк выглядел необычайно интересно, однако лезть в него Виталику не особенно хотелось: кто знает, что там? Хорошо, если просто разрушенные интерьеры, а если логово бродяг? А если дом вообще стал частным владением? Неплохо было бы получить хоть какое-то разрешение, но…

Но остановить подругу Виталик не мог при всем желании: когда ей что-то взбредало в голову, требовалось нечто большее, чем здравый смысл.

– Я хочу осмотреть дом!

– Может, лучше к реке? – почти жалобно протянул Виталик. – Посидим на берегу, устроим пикник, как хотели, искупаемся…

– Потом!

– Искупаемся…

Молодому человеку очень хотелось искупаться после долгого путешествия по жаре, поваляться на берегу, съесть припасенные бутерброды, а то и подремать в теньке, расслабиться, так сказать, в законный выходной.

– Как называется река? – девушка нахмурилась, припоминая. – Мо́ча?

– Моча́!

– Пошляк.

– Просто хорошая шутка, – рассмеялся Виталик. – Поехали купаться в Мо́че?

Было видно, что девушке очень хотелось согласиться, благо купальные принадлежности и полотенца лежали в рюкзаке, а солнце к полудню стало припекать и намекало: купаться! Купаться, пока лето! И лишь собрав в кулак всю волю, Маша заставила себя принять непростое решение:

– Сначала дом, потом все остальное.

И Виталик сдался:

– Почему тебя сюда так тянет?

– Потому что у этого особняка есть тайна, – ответила девушка, поднимаясь по старым ступенькам.

– Здесь зарыты сокровища?

– Здесь бродит призрак цыганки.

– Спрыгнула со второго этажа от несчастной любви?