Танцующая для дракона - Марина Эльденберт

— А если подумать?

— Что тут думать, — буркнул Сарр. — Ты всю жизнь будешь прыгать через огненные обручи на потеху толпе, а я — загоны виарам чистить.

— Еще чуть-чуть повзрослеешь — и тоже будешь прыгать через обручи.

— Ха-ха, очень смешно.

— Зато мы семья. И мы живы.

— Ну да. Это радует.

— Меня — определенно. — Я улыбнулась, но в этот момент под ворохом покрывал заворочалась маленькая горка. На наших глазах она двинулась в сторону подушек, наткнулась на них и остановилась, после чего поползла в другую сторону с невероятной прытью. Раньше, чем я успела подскочить, горка ударилась о стену шатра и заверещала глухо, пронзительно.

— Диррхэм! — взвыл брат и ринулся к покрывалам вслед за мной.

Вместе с ним мы извлекли из груды тряпок растрепанного пушистого виаренка, который едва-едва крылышки расправил.

— Уродец! — прорычал Сарр, хватая его за шкирку.

— Эй!

Я отняла перепуганного звереныша и прижала к груди. С черной мордашки на меня уставились два огромных ярко-голубых глаза. Виаренок ткнулся мне в подбородок огненно-горячим носом и жалобно взвиркнул.

— Вот ведь гаденыш! — произнес брат, но уже более миролюбиво. — Так и бегает за тобой.

Наша любовь с малышом началась в ту ночь, когда я помогала принимать роды у его матери. Точнее, тогда началась моя любовь: стоило мне увидеть черный комочек со слипшимися крылышками (он родился первым), я поняла, что пропала. В Ильерре у отца были прирученные виары, но с ними у меня не складывалось теплых отношений, а здесь… Я наведывалась в загон в свободное время, и виари даже не пыталась оттяпать мне руку, когда я гладила это чудо. Потом чудо запомнило мой запах и стало прибегать ко мне. Засыпало на подушках, под подушками, в покрывалах — в общем, везде. Я уже договорилась с Наррзом, что выкуплю его, когда ему можно будет есть что-то, кроме материнского молока, и когда будут продавать остальных виарят, его братьев и сестренок. Так что жить он будет со мной.

— А я и не против. Правда, Дири? — поцеловала виаренка между ушей.

— Дири?! — фыркнул брат.

— Ну да.

— Диррхэм!

— Это когда он вырастет, будет Диррхэм. А пока Дири.

— Звучит как имя для девчонки.

— Ты что-то имеешь против девчонок? — ткнула его локтем в бок.

— Эй!

В тот момент, когда брат собирался повалить меня в ворох покрывал вместе с бесценной ношей, полог шатра приоткрылся, и к нам заглянула Мархит.

— Теарин, тебя хотят видеть, — негромко сказала она. — Наррз.

— Наррз? — Я приподняла брови. — Что-то случилось?

Мархит пожала плечами, но в ее глазах я уловила непонятный огонек. Предупреждающий и странный, от которого вдоль позвоночника ледяными искрами пробежала прохлада.

— Следи за Дири, — беззаботно улыбнулась брату, заслоняя Мархит собой. Не хватало еще, чтобы он тоже этот огонек увидел. — Я скоро вернусь.

— Диррхэм! Его зовут Диррхэм!

Последнее до меня донеслось уже на выходе из шатра. Мархит бесшумно ступала по растрескавшейся от жары земле. Походка у нее была плавная, как у танцовщицы, когда-то она и была ею, но с возрастом решила заняться костюмами для выступлений и росписью лиц актеров. В ее густых, черных как смоль волосах мерцали вкрапления серебряных нитей, смуглую кожу подчеркивала ослепительная белизна зубов, какой могли позавидовать даже самые знатные особы. Неудивительно, что Наррз в свое время потерял от нее голову и сделал своей женой. Теперь у них на груди красовались обручальные росписи, и у меня будет такая же, когда мы с Эрганом поженимся. Придется наносить ее поверх родового узора Ильерров, но он все равно уже никогда не оживет.

— Мархит, зачем Наррз хочет меня видеть?

— Я не могу сказать.

— Что значит — не можешь? Почему?

В ответ Мархит лишь отвернулась, давая понять, что разговор окончен, и заставляя волноваться еще больше. Что владельцу могло потребоваться от меня в такое время? Особенно в ночь перед отправлением, когда все заняты сборами.

Шатер Наррза был освещен ярче, чем остальные. Он не терпел темноты, поэтому окружал себя факелами и лампами, благодаря которым стены превращались в театр теней. Я отметила крепко сколоченный стол, кресло, в котором сидел мужчина, и стоявшего рядом. Прежде чем успела подумать о том, кто пришел к Наррзу, Мархит уже отодвинула полог:

— Проходи.

Стоило мне шагнуть внутрь, как я замерла: пристальный взгляд вонзился в меня, распластав по тканой стене шатра. Это был тот же взгляд, что я чувствовала на арене, — обжигающий, жесткий. В кресле Наррза расположился незнакомец, иртхан, я почувствовала его еще до того, как сделала шаг. Огонь, что клубился в нем, напоминал вулканическую мощь, от которой на миг закружилась голова. Давно я не приближалась к тем, от кого бежала. Давно не чувствовала чужое пламя так яростно, отчаянно сильно. Пламя, которое пока что не отражалось в глазах, темных как ночь.

— Теарин. — Наррз подскочил ко мне. — С тобой хотят переговорить…

— Пошел вон.

Тон, которым был отдан приказ, не оставлял ни малейших сомнений в родовитости говорившего. От пренебрежения и высокомерного взгляда меня передернуло, особенно когда владелец шатра вылетел за полог, плотно запечатав его с той стороны.

— Подойди.

Голос был жестким и хриплым, так мог бы рычать ураганный ветер в изломе полыхающего ущелья. Резкость его черт не сглаживала даже мужественность: излом губ, привыкших отдавать приказы, и взгляд, как натянутая тетива арбалета, готового в любой момент ударить точно в цель. Понимая, что не подчиниться не имею права, тем не менее осталась на месте.

— Назовите свое имя, — вскинула голову.

— Ты смеешь мне приказывать, девочка?

— Я имею право знать, кому подчиняюсь.

Взгляд стал еще более пристальным.

— Витхар Даармархский.

Нет. Не может быть. Нет.

Я смотрела на него, не в силах поверить в услышанное. Сидевший передо мной был высок (этого не скрывало даже массивное кресло), под полотном рубашки застыли литые мышцы, рельеф которых подчеркивала белоснежная ткань. Темные волосы до плеч и высокие скулы, узорная полоса ожога, стекающая с шеи на мощную грудь. В глубине темных глаз — опасность. Опасная близость зверя.

Витхар Даармархский, покоритель Огненных земель, объединивший бесчисленное множество городов и подчинивший великую Даармархскую пустошь. Сильнейший иртхан, победы и власть которого считались неоспоримыми.

Именно он сейчас указал на место, где скрещивались его сапоги.

Я подошла и остановилась так близко и в то же время так далеко, насколько это было возможно. Под текущим по моему телу взглядом стало нечем дышать, словно я шагнула в огонь. Несколько долгих минут, пока он меня рассматривал, я не имела права ни пошевелиться, ни заговорить. Даже не вздрогнула, когда Даармархский поднялся из кресла, вырастая надо мной.