Танцующая для дракона - Марина Эльденберт

— Я спрошу всего один раз, — коротко произнес он, и пальцы легли на мой подбородок.

Прикосновение отозвалось внутри дикой огненной бурей, особенно когда его ладонь скользнула по моей шее, повторяя узор таэрран.

— Кто. Когда. За что.

Признаваться нельзя (Даармархский может о нас известить ильеррцев, а это означает бесчестие для меня и смерть для Сарра), но и лгать — тоже. Остается говорить полуправду.

— Пошла против воли правителя. Отказалась выходить замуж.

После смерти отца Горрхат и впрямь предложил мне такой выбор. Стать его супругой, отказаться от семьи, предать всех, кто был мне дорог. Я плюнула ему в лицо, а на следующий день на городской площади на меня надели таэрран.

— Почему?

Потому что он убил нашего отца. Потому что благодаря ему Ильерра захлебнулась кровью драконов. Потому что он тварь, каких свет не видывал.

— Он мне отвратителен.

— Строптивая. — Пальцы коснулись моих губ в собственническом жесте. — Долг женщины подчиняться мужчине.

Откровенно говоря, я и есть собственность. Все на этих землях собственность этого мужчины, но от подобного обращения все внутри переворачивалось. Хотелось отбросить его руку, с удовольствием наблюдая, как выражение превосходства на смуглом лице уступает место удивлению, но… у меня был Сарр. Поэтому я посмотрела ему в глаза и ответила:

— Не привыкла подчиняться тем, кого не считаю достойным.

В глазах полыхнул огонь, до этой минуты приглушенный, прикрытый цветом темной как ночь радужки. Сейчас в его взгляде плескалось алое пламя. Оно растекалось от ободка, напоминая обруч на арене, в который я падала каждый раз, словно в первый.

— Не захотела быть женой, — жестко произнес Даармархский, — будешь наложницей.

Что?!!

— Иртханесса не может стать наложницей. — Я вскинула голову.

— Ты от своего происхождения отказалась. — Теперь этот взгляд не просто обжигал, он давил. — Судя по вязи, таэрран тебе надели на всю жизнь, девочка, а значит, ты больше не одна из нас.

Ярость закипела в венах вместо огня. Пусть я лишена пламени, но я — не безродная! Кем бы я ни была, он не имеет права так со мной поступать.

— Вы не имеете права так ко мне относиться, — жестко произнесла я. — Я…

— Замолчи.

Приказ ударил пощечиной. Пока еще не приказ иртхана, подчиняющий и лишающий воли, но приказ повелителя.

— Поедешь со мной. У тебя есть полчаса на сборы, после этого за тобой придут.

Я смотрела, как он идет к выходу из шатра. Смотрела, не в силах поверить в то, что случилось. Смотрела и пыталась понять, что мне теперь делать.

Бежать?

Но куда? Даармархская пустошь раскинулась на все четыре стороны Огненных земель, и больше ее нет. Ильерра по сравнению с ней — крохотный клочок земли, укрытый за грядой Роленджийских гор, но туда мне нельзя. Снова скрываться, прятаться в обозах купцов-караванщиков, бесконечно снующих под землей, как рруны?^[6] И что дальше?

Ответ пришел раньше, чем за Даармархским сомкнулся полог шатра: бежать и стать женой Эргана. По закону жена не может стать наложницей. Не так я хотела, чтобы все это случилось, но выбора у меня нет. Да и к чему сомневаться, если я все для себя решила до того, как переступила порог шатра.

Решила ли?

Чувствуя, как сердце колотится в ритме барабанов, вышла следом за иртханом, чтобы наткнуться на ненавидящий взгляд Наррза. Ударившись о него, отшатнулась: конечно, неприятно, когда кто-то становится свидетелем твоего унижения (из шатра его выкинули, как вшивого виара), но я ничем такого не заслужила. Наши отношения с Наррзом всегда были довольно прохладными — я делала свое дело, он — свое, хотя и считал, что в последнее время я слишком зазнаюсь. Но никогда раньше распорядитель не смотрел на меня так.

— Почему не сказала, что ты одна из них? — прошипел он мне в лицо. — И твой братец тоже!

— И что? — вскинула голову.

— А ты не догадываешься?! Мне тут неприятности не нужны!

— Мое шоу уже с лихвой окупило все твои неприятности, — ответила я, и лицо Наррза исказилось от злобы.

— Вот как ты заговорила, приблуда! Когда я брал тебя на подмостки, гонора в тебе было поменьше.

— Когда ты брал меня в представление, в тебе было поменьше виарьего дерьма.

Расправив плечи, направилась к своему шатру. Один раз мне удалось сбежать и вырвать свою свободу из лап мужчины, которого я ненавидела, получится и второй. Осталось известить Эргана…

Небо!

Захочет ли он бежать со мной? Это шоу — наша жизнь. Несмотря на Наррза, здесь все наши друзья, и как бы Сарр ни ругался, передвижное представление стало нашим домом. Что ж, если он не захочет, сбегу с братом. Постараюсь уйти как можно дальше от столицы на окраины, а там и до Ледяной границы недалеко.

К моему счастью, в лагере царила суета. Повсюду сновали актеры: кто-то расхаживал в гриме, наслаждаясь накатившим ближе к ночи легким прохладным ветерком, кто-то уже стягивал вещи к повозкам.

— Передай Эргану, чтобы зашел ко мне, — шепнула пробегавшему мимо мальчишке-помощнику и улыбнулась.

Несмотря на то что внутри все дрожало напряженной струной, я выглядела расслабленной и спокойной. Никому нельзя показывать страх, в этом я убедилась, когда бежала в самый первый раз. Ладони вспотели, и я потерла их, размазывая краску.

Хоть бы Сарр никуда не вышел…

Хоть бы…

Сарр оказался на месте: возился с Дири, который валялся на спине и позволял чесать себе пузо. Правда, изредка пытался подцепить руку брата когтистой лапкой, но тот постоянно уворачивался, и виаренок хватал воздух. В другое время я не одобрила бы такие забавы (даже эта кроха способна располосовать кожу так, что мало не покажется), но сейчас только кивнула Сарру:

— Помоги мне собраться.

Со стороны все должно было выглядеть естественно, так оно и будет. Все собираются — и мы собираемся. Тем более что мне дали на сборы целых полчаса.

— Что-то не так? — шепотом спросил брат, когда приблизился ко мне.

У меня едва заметно дрожали руки.

— Да. Нам нужно бежать.

Глаза Сарра округлились:

— Но…

Закончить он не успел: полог шатра колыхнулся, и вошел Эрган:

— Теа…

Заметив брата, он осекся, и Сарр тоже мгновенно подобрался.

— Мне нужна ваша помощь, — негромко произнесла я. — Выслушайте, прежде чем снова начнете ругаться.

Негромко, но достаточно для того, чтобы они перестали испепелять друг друга взглядами. Эрган слушал меня, на скулах играли желваки. Брат нахмурился и закрылся, запечатав себя за заслоном скрещенных на груди рук. Когда я замолчала, в шатре повисла тишина. Только Дири возился в раскрытом сундуке да еле слышно хлопал полог под усиливающимся ветром.