Город призраков - Виктория Шваб

– Но почему ее прозвали Вороном?

Вопрос задает Джейкоб, но я повторяю его для Финдли.

– Ну, – говорит Финдли, – возможно, из-за птиц, которые собираются у нее на могиле, или из-за цвета ее волос. А еще там говорилось, что стоит ей схватить кого-нибудь за руку, как ее пальцы тут же превращаются в птичьи когти, а вместо пения изо рта вырывается хриплое карканье. Ну, а черные волосы становятся крыльями, и она взлетает, унося добычу. Каждую зиму ее призрак наведывается в город, ворует детей и согревается их теплом.

– Как крысолов из Гамельна? – спрашивает мама.

– И да и нет, – отвечает Финдли. – Крысолов – это сказка. А наша Женщина-Ворон – это призрак. Дух реального человека. Она была повешена за свои преступления и зарыта неподалеку, на кладбище Грейфрайерс Кирк. Молодые матери приносят ей на могилу колокольчики и разные безделушки, – добавляет он. – Вроде как святому покровителю, но молятся, чтобы она держалась подальше. – Тут наш гид добродушно улыбается. – Но в это время года вам нечего бояться. Она появляется только с наступлением холодов.

Почему же тогда я видела ее на кладбище? Чего она от меня хотела?

Папа поправляет очки на носу.

– Так вы, значит, верите в призраков, мистер Стюарт?

Финдли чешет бороду.

– Я вам скажу, во что я верю, мистер Блейк. Я верю в историю. – Папа одобрительно улыбается. Правильный ответ, думаю я. А Финдли продолжает: – У Эдинбурга чертовски долгая история, и не все в ней радостно и весело. Мой город навидался всякого, и это не могло не оставить отпечатка. Не могу сказать, в чем причина – в могильных плитах или в привидениях, а только вам придется потрудиться, чтобы найти тут человека, который ни разу не ощутил потустороннего присутствия или не видел бы чего-то, чему трудно найти объяснение.

Мы сворачиваем на широкую улицу, которая называется Южный Мост: первый пункт в расписании съемочного дня.

Вокруг – кофейни, книжные магазины и другие самые обычные вещи, так что я начинаю успокаиваться. Я чувствую Вуаль, но она не так уж настойчива и не стучит меня по плечу. Наоборот, я ощущаю, что она мягко стелется у моих ног, как дуновение ветерка.

Телевизионщики проверяют оборудование и начинают снимать, а родители приступают к рассказу.

– Южный Мост может показаться обычной улицей, – начинает мама, – но под ней находятся подземелья, в которых множество привидений.

Ой, да ладно, думаю я, глядя вниз.

– Не-а, вот и нетушки, – вторит Джейкоб.

– Девятнадцать подземелий, если быть точным, – вступает папа и добавляет: – А здесь в самом деле был мост. До того, как город разросся.

– Поговаривают, будто Южный Мост с самого начала был проклятым местом, – подхватывает мама. – Когда его строительство завершилось, честь первой пройти по нему была предложена супруге судьи. Но она умерла за несколько дней до церемонии… – Мама делает выразительную паузу. – Городские власти не знали, как поступить, разрываясь между суевериями и своими планами, и наконец решили отметить открытие моста, пронеся по нему ее гроб.

– Снято, – объявляет оператор. – Отлично.

– Разрешение на съемку у нас оформлено на завтра, – говорит его коллега, – так что в подземелья пока спускаться не будем.

Мы с Джейкобом вздыхаем с облегчением.

Свернув за угол, мы оказываемся на Королевской Миле с ее уличными зазывалами и экскурсоводами в старинной одежде.

На улице снимают то, что Финдли назвал «подводками»: как мама и папа идут по улице среди прохожих, а вокруг величественные старинные здания. Потом Финдли приводит нас к зданию с небольшой дверью. Вывеска гласит: «НАСТОЯЩИЙ ТУПИК МЭРИ КИНГ».

– Почему эта Мэри попала в тупик? – спрашиваю я.

– Тупик сначала был обычной улицей, – объясняет папа. – Здесь жили и работали люди. Но город разрастался, и часть улицы была разрушена, а часть ушла под землю. Ее использовали в качестве фундаментов, строя поверх новые здания. А недавно во время раскопок нашли то, что оказалось под землей.

– Звучит вдохновляюще, – мрачно замечает Джейкоб, когда мы входим внутрь.

К своему удивлению я вижу там сувенирный магазин.

На высоких решетчатых стойках разложены сувениры и буклеты, на стенах висят увеличенные фотографии. Рядом стойка, где можно купить билеты в музей. Все это выглядит совсем не страшно.

– А вот и телевидение, – говорит женщина за стойкой.

– Мы вас ждем, – радостно добавляет мужчина, ее коллега.

Выйдя из-за стойки, женщина указывает нам на внутренние двери.

– У вас есть час. – С этими словами она отпирает двери.

Из проема сразу начинает тянуть сквозняк, и у меня сжимается сердце от недобрых предчувствий.

Мама озабоченно смотрит на меня.

– Детка, – говорит она, – тебе не обязательно спускаться туда с нами, если не хочешь.

– Слышишь? – радуется Джейкоб. – Мы можем просто побыть здесь. Тут так мило, и духов не так много.

Но именно сейчас – тук-тук-тук – я снова ощущаю это. Потребность приподнять завесу и войти туда.

Я распрямляю плечи.

– Нет, – отвечаю я маме. – Я иду с вами.

Джейкоб стонет, а Финдли улыбается.

– Наш человек, – замечает он.

Члены съемочной группы раздают «факелы» – оказывается, здесь так называют фонарики. В их тусклом электрическом свете мы спускаемся в темноту.