Академия Камелии - Шелест Листьев

Бажан дошел до мастерской, что находилась на заднем дворе академии и осмотрелся по сторонам.

— Что же мне смастерить то?

"Может быть хозяин снова сделает линейку?"

— Нет. Мои линейки Зариан видел и тогда он совсем не обратил на них внимание так, что вряд ли ему понравится если я подарю ему это.

"Как же тогда быть?"

— Надо подумать. Правда времени совсем нет.

"А разве господин Глардион как-то не засматривался на учеников, что уже получили оружие?"

— Учеников, что уже получили оружие?

Под этим вопросом Бажан подразумевал, что удивлен не тому, что у кого-то из учеников было оружие, а то, что Зариан засматривался на них.

Вероятно Зариану нравился один из видов оружия, что было у того или иного ученика. Но вот только какое.

Начиная с третьего года обучения в академии, ученики, сумевшие продержаться до этого времени, проходили испытание и получали в дар от главы академии одно оружие. С этим оружием они начинали тренироваться и разучивали новые заклинания.

По желанию, сам ученик мог как-то украсить свое оружие или выгравировать на нем свое имя. Но зачастую, мало кто это делал.

Также на выбор глава академии давал несколько видов разнообразного оружия. Начиная от кинжалов и заканчивая железными стрелками*.

Какое оружие наиболее нравилось и подходило ученику, то он и мог выбрать для себя.

Но до того момента, нынешним ученикам академии предстаяло ещё долго ждать. Но Зариан засматривался на оружие уже сейчас.

"А ведь по нему и не скажешь. Я то думал, что его интересуют только лекарства и мази. А оно вот как значит".

"Если хозяин позволит, то этот слуга может дать ему подсказку".

— Конечно позволю.

"Господин Глардион засматривался на лук".

— На лук? Правда что-ли?

Светлячок кивнул, не оставив ни малейшего сомнения в его словах.

— Почему же именно лук? Из лука же так сложно научиться стрелять. Я помню, как отец как-то говорил, что тот, кто умеет хорошо стрелять из лука, от природы талантливее остальных. Но все это конечно хорошо, но мне то, что делать. Я же не успею так быстро смастерить настоящий лук.

"А хозяину и не нужно этого делать".

— Как так? А что мне тогда делать?

"Господин Глардион всё равно ещё очень юн и не достиг возраста, когда можно носить оружие с собой, словно это простая книга. Поэтому если бы хозяин и смастерил для него настоящий лук, то увидь его кто, у господина Глардиона могли бы возникнуть проблемы".

— И что же ты тогда мне предлагаешь?

"Смастерите маленький лук. Тот, что не будет уступать настоящему ни в чем, кроме размера. Но зато если кто-то увидит его, не сможет ничего сказать потому, что его можно будет посчитать за игрушку. И в таком случае, хозяин поймает два облака сразу*. Хозяин и господина Глардиона сделает счастливым таким подарком, и не позволит ему нажить неприятностей на свою голову".

Бажан дослушав светлячка, посадил его на ладонь и произнес:

— А не слишком ли ты умён? Сколько же тебе лет, раз ты умеешь так хорошо рассуждать и так складно говорить?

Светлячок улыбнулся.

"А хозяин точно хочет это узнать?"

Бажан подозрительно сощурил глаза.

— Вряд ли тебе больше ста лет. Поэтому не думаю, что ты сможешь меня удивить.

Но светлячок улыбнулся ещё шире.

"Мне больше тысячи лет, хозяин".

От услышанного Бажан выпучил глаза и едва не обронил светлячка. Как хорошо, что он умеет летать и слетев с ладони Бажана, светлячок сел ему на плечо и развел лапками:

"Не надо так удивляться, хозяин. Мы можем жить гораздо, гораздо дольше остальных созданий".

— Получается за всю вашу жизнь у вас может быть ни один хозяин?

"А вот это не так. То, что мы живём сотни лет не говорит о том, что мы переходим от одного хозяина к другому. Все совсем не так".

— А как же тогда? — Бажан взял несколько досок и ножичек. Принявшись мастерить подарок для Зариана, Бажан попутно слушал светлячка.

"Несмотря на то, что мы живём сотни лет, за все эти сотни лет, мы способны покориться лишь одному созданию. И лишь ему одному мы будем вынуждены служить до конца".

— В таком случае, ваш хозяин всегда умирает раньше вас?

"Когда как. Но зачастую наоборот. Зачастую именно светлячки умирают первыми. Мы слишком преданные создания и если нашему хозяину будет в какой-то момент угрожать опасность, то мы пожертвуем собой, лишь бы только защитить его".

Услышав последние предложение, Бажан даже выронил ножичек из рук. Взглянув на светлячка, что уже перелетел к нему на коленку, мальчик произнес:

— В таком случае, что бы не произошло в этой жизни и как бы тяжело бы мне не было, даже не вздумай жертвовать собой ради меня!

Но светлячок ничего не ответил.

И тогда Бажан произнес то же предложение, но уже приказным тоном.

И во второй раз светлячок ничего не ответил и тогда Бажан начал всерьез злиться. Но от дальнейших слов в сторону светлячка, мальчика отвлёк Адрастас.

— Вот ты где! — улыбнулся Адрастас увидев Бажана. — А я то думал куда это ты убежал. Все уже начали дарить подарки Зариану. Ты же идёшь, да?

— Уже?

— Да. Все собрались в вашей с Лином комнате.

— Тогда надо поторопиться, — произнес Бажан и принялся работать быстрее.

Адрастас увидев, что делает Бажан, не сразу понял, что мастерит его соклассник. Лишь только когда взглянул на будущий маленький лук с двух сторон, юный эльф понял, что за предмет мастерит Бажан.

— А зачем Зариану лук? Разве ему нравятся такие вещи?

— Когда подарю его, тогда и увидим, — всё, что ответил Бажан.

Так прошло чуть больше двадцати ша и наконец маленький или вернее будет сказать, карманный самодельный лук был готов.

Адрастас взглянув на законченную работу, не сумел сдержать восторга.

— А господин Вирлион поистине талантлив! Где же ты научился делать такие невероятные вещи?

— По соседству с моим домом жил одинокий волшебник. У него не было семьи и сил много при рождении он не получил. Поэтому ему пришлось как-то зарабатывать себе на жизнь и всё, чему он сумел научиться было мастерить разные предметы из дерева. Как-то я случайно забрел на его землю и думал, что меня накажут, но вместо этого он научил меня мастерить разные предметы из дерева. Но когда я вернулся домой и рассказал об этом родителям, они разозлились и запретили ходить мне к тому волшебнику.

— И чем же он им не угодил? Он же не сделал ничего