Республика воров - Скотт Линч

– Феррин, ты дважды преступил границы моего терпения! – Локк грозно сжал рукоять своего меча. – Ты смеешь приказывать владыке своему?! Велишь мне удалиться?! О, сердце мое ожесточилось против тебя. Ведь твой поступок дерзкий разрушил дружбу нашу!

– Нет, мой принц. В сердечности вы вправе отказать, но дружбу отменить никто не в силах, и я по долгу и по праву друга велю вам, хотя и сам душой скорблю, но… Удалитесь, принц!

– Феррин, когда-то я тебя любезным другом называл, а ныне готов сразить сверкающим клинком, как подлого врага! – воскликнул Локк, стремительно выхватывая меч из ножен. – Амадину ты не убьешь!

– Вы – наследник империи, а я – верный слуга империи! – вскричал Алондо, поднимая меч. – Ваш путь к престолу так же неизменен, как солнца путь по небосклону. Вы, мой принц, взойдете на имперский трон. Вся ваша жизнь – священный долг перед державой и ее народом!

– Нет, мне иной неведом долг! И участь свою связал я только с Амадиной! – Локк скорчил зловещую гримасу и бросился на Алондо, задев мечом его правый рукав.

Алондо, зажав воображаемую рану, холодно произнес:

– Мой принц, вы мягче благородного металла, в честь коего вам дали имя. Однако я тверд, как славное теринское железо. О мой заблудший друг, о недостойный отпрыск великого отца! Я слезы лью о нашей дружбе, но своим клинком презренного предателя сражу!

Алондо с отчаянным криком ринулся на Локка. Зазвенели скрещенные клинки. Зрители затаили дыхание. На репетициях Локк и Алондо долго и тщательно отрабатывали схватку, чтобы со стороны она выглядела ожесточенным поединком двух разгневанных противников. В ней не было ни перешучиваний, ни взаимных оскорблений, ни замысловатых выпадов – только стремительное кружение и лязг мечей. Зрители не сводили глаз со сцены.

Феррин, сильный и умелый боец, безжалостно теснил Аурина, нанося ему воображаемые раны, пока наконец, в самый драматический момент, якобы не выдержав напора противника, Локк не повалился на колени. Феррин занес меч для смертоносного удара, и Аурин мгновенно пронзил друга кинжалом. Алондо, зажав бутафорский клинок в левой подмышке, повалился на сцену; на груди его трепетало алое полотнище. Все было сыграно настолько убедительно, что даже Локк отшатнулся в неподдельном изумлении. Зрители захлопали в ладоши.

Локк, заключив Сабету в объятия, замер, а Алондо медленно поднялся и, надевая посмертную маску и саван, отошел к краю сцены.

Представление приближалось к трагической развязке. Солнце сияло над высокой западной стеной театра. На сцену высыпали статисты в алых плащах императорских стражников, наставили копья и пики на статистов в серых воровских накидках. За ними шествовал чародей Каламакс в развевающейся черной мантии, за которым тянулись клубы красного и оранжевого алхимического дыма. Началась битва, исход которой был предопределен: всех подданных Амадины истребили. Убитые воры и стражники торжественно облачились в посмертные маски и саваны и тоже присоединились к фантазмам.

Джасмер, величавым жестом отстранив Локка от Сабеты, встал между ними.

– Так царство сумерек сокрушено величием имперским! – провозгласил он. – Наш славный государь мне повелел наследника хранить и проследить, чтоб выполнил он долг державный и во дворец вернулся в ореоле славы. Увы, мой принц, вы потеряли друга. Вам победа досталась дорогой ценою…

– Я больше потерял, о чародей! И во дворец я не вернусь отныне – и вовек!

– Мой достославный принц, жизнь ваша принадлежит не вам, а вашим верным подданным, которыми вам должно повелевать. Вы – наследник престола, залог спокойствия и мира в империи. Ежели вы погибнете иль отречетесь от трона, отдавшись во власть бушующих страстей, державу объемлют смута и раздор. Престол – ваш долг священный и ваша участь.

– Амадина! – горестно воскликнул Локк.

– Ей гибель суждена, а вам – владычество. Поразите ее своим мечом, а если вы не в силах, то она умрет от моего заклятия. Доверьтесь мне, мой принц! Весть о вашем славном подвиге разнесется по всей империи.

Локк взял в руки меч, обратил к Сабете умоляющий взор и с негодованием отшвырнул клинок.

– Нет, не смейте даже просить об этом…

– Аурин, я не прошу, а наставляю вас, – с поклоном произнес Джасмер. – Напоминаю вам о вашем долге. Что ж, тогда заклятие…

– Погодите! – Сабета, оттолкнув Джасмера, схватила Локка за руки. – Возлюбленный, жестокая судьба нас невзначай столкнула. Увы, ей равно неугодны и наш союз сердечный, и мое царство сумерек. Крепись, любовь моя! Ведь я тебя люблю всем сердцем, всей душою и лишь тебе навек принадлежу. Но горькая и пагубная честность велит признать: мое царство сокрушено, а тебя ждет великая держава. Любимый мой, будь добрым государем!

– Мне властвовать не в радость без тебя! – произнес Локк. – Вся радость с тобой исчезнет. А бремя долга…

– Любовь моя, ты со священным долгом власти совладаешь не хуже, чем я – со своим. А я свой долг бестрепетно исполню. – В руку Сабеты скользнул кинжал, спрятанный в рукаве, и она поднесла клинок к своей груди. – Я – Амадина, Царица Сумерек, владычица своей судьбы. И я подвластна лишь самой себе!

Она притворно пронзила грудь кинжалом, зажав его в левой подмышке, и начала оседать, давая Локку возможность бережно подхватить ее на руки и уложить к себе на колени. Изобразить рыдания труда не составило: от одного вида Сабеты, сраженной бутафорским клинком, из глаз Локка покатились самые настоящие слезы. Надеясь, что зрители сочтут их признаком актерского мастерства, он прижал Сабету к груди и продолжал горестно стенать под суровым взглядом Джасмера.

Потом Сабета встала и царственной походкой подошла к фантазмам, которые почтительно склонились перед ней и облачили в саван и посмертную маску.

Локк утер слезы и мрачно, с холодным презрением обернулся к Джасмеру:

– Когда венцом имперским мою главу украсят, то тебя лишат всех почестей и из державы моей на веки вечные изгонят, чародей! И в Терим-Пеле забудут даже имя Каламакса!

– Что ж, так тому и быть, мой принц. – Джасмер возложил на Локка корону и надел на него тяжелую золотую цепь – знак власти. – Но прежде вам надлежит вернуться во дворец.

– Увы, мой путь к престолу так же неизменен, как солнца путь по небосклону. Свой горестный урок я затвердил – и в скорби возвращаюсь.

Фантазмы расступились, выстроились с обеих сторон у трона, на котором недвижно восседал Сильван. Локк, сопровождаемый Джасмером, медленно приблизился к нему, опустился на колени и низко склонил голову.

7

В театре воцарилось благоговейное молчание. Актеры замерли, а два фантазма – Кало и Галдо – подошли к самому краю сцену и, скинув посмертные маски и саваны, возобновили свою роль Хора.

– Сим завершается «Республика воров», историческая трагедия, написанная Целлием Лукарно! – торжественно объявили они. – Да упокоят боги его бессмертную душу. Благодарим за внимание, друзья!