Страж зверя - Мира Вольная

Чертоги[1]

В просторном светлом зале на подлокотнике кресла сидело странное существо: кошачьи уши, кошачий хвост, кошачьи глаза, а вот тело обычного мужчины, если не считать непонятных татуировок на коже. Рваные и ломающиеся черные полосы слишком сильно напоминали кошачьи.

Мужчина глядел в пространство прямо перед собой и скалился. Широкая улыбка от уха до уха любого, кто увидел бы ее сейчас, заставила бы нервно оглядываться. Слишком много ехидства было в ней. Как у заправского шулера, который кидает заряженные кости чаще чем моргает. Облезлый хвост нетерпеливо покачивался из стороны в сторону.

Правое изодранное ухо дернулось, ловя какой-то звук, тускло блеснула серьга, а в следующий миг в помещение вошла женщина. Прекрасная, но холодная, как бескрайние льды севера. И очень злая. Злость читалась в каждом ее движении, в наклоне головы, в глазах цвета свежей крови.

— Рано радуешься, — прошипела она, останавливаясь напротив мужчины-кота.

— По-моему, самое время, — он моргнул, переводя взгляд желтых глаз на женщину, не переставая улыбаться.

— Они никогда ее не примут!

— Ты стала плохо видеть? — протянул мужчина. — Смотри, они уже приняли, — сумасшедший бог взмахнул рукой, и прямо перед разгневанной богиней замелькали картинки торжества, улыбающихся вампиров, шумного праздника. — Разве кто-то сможет устоять перед обаянием ассасина с двадцатой ступенью?

— Они не будут счастливы. Просто не смогут! — махнула рукой Астрата, развеяв картинку. — Они больные и израненные, они не смогут доверять!

— Уже смогли, — невозмутимо ответил Кадиз. — Отдавай мне девочку, Астрата.

— Нет, — крикнула богиня.

— Отдавай. Ты заключила со мной пари, ты его проиграла. Клятвы богов нерушимы.

— Зачем она тебе?

— О, ты не захочешь знать, — протянул кот, свешиваясь с подлокотника кресла.

— Кадиз!

— Ты никогда не хотела попробовать что-то новое?

— Что? — нахмурилась женщина.

— Попробовать что-то новое, говорю, никогда не хотела?

— Нет, — медленно ответила богиня.

— А мне вдруг стало интересно. Я понял, что мне мало лжецов, воров и наемных убийц. Не хватает энергии. Пора расти.

— Расти?

— Да. Я думаю стать богом лицедеев. А где еще развивать это замечательное искусство, если не в Малее?

— Ты… Ты не сможешь! — топнула она ногой.

— Смогу. А с твоей подопечной тем более смогу. Малея и ее жители станут моими, ведь их княгиня уже моя.

— Ты! Ты гребаный облезлый котяра! — сгусток чистого света сорвался с тонких пальцев и полетел в мужчину, прекрасное лицо Астраты изуродовал гнев. Кадиз легко уклонился и запрыгнул на спинку кресла.

— Ай-яй-яй, Астрата, как нехорошо. Я всего лишь выиграл спор. И потом я же не забираю у тебя всех вампиров — только малейцев.

— Когда… Когда ты это задумал?! — прошипела богиня.

— Какая разница?

— Кадиз! — взвизгнула она.

— Не говори, что я тебя не предупреждал, — легко пожал кот плечами, покачиваясь с пятки на носок на спинке. — Сама-то как думаешь?

— С появлением Елены? — нахмурилась женщина, глаза бога ехидно блеснули.

— Нет.

Она сделала шаг назад.

— Не может быть. Кристоф? Сволочь! Ублюдок! Мразь! — швырялась женщина в сумасшедшего бога силой, но ни один шар так и не попал в цель, лишь согнал кота со спинки.

— Ну, — еще шире улыбнулся бог, — я всего лишь подал тебе идею. Я ж не знал, что ты подслушиваешь, тем более не предполагал, что ты воспользуешься ей.