Доминика из Долины оборотней - Оксана Чекменёва

5 ноября 2020 года, четверг день одиннадцатый

– Лучше сразу убейте, – заскулил Гад. – Пожалуйста, убейте! Не мучайте меня.

– Да кто тебя мучить-то будет? – сделал удивлённые глаза Дэн. – Нет, о тебе будут заботиться. За тобой будут ухаживать. Кормить, купать, лечить. Всё за тебя будут делать.

– Почему? – Гад смотрел на Дэна непонимающими глазами.

– Потому что сам ты этого делать уже не сможешь. – Голос Дэна утратил всю напускную доброту. – Потому что очень скоро ты попадёшь в страшную аварию, поскольку сядешь за руль в дрова пьяный и будешь гнать, не разбирая дороги. К счастью, произойдёт это на пустынном загородном шоссе, поэтому никто, кроме тебя не пострадает. Ну, разве только дерево, которое так не вовремя решит перебежать дорогу перед носом твоего автомобиля.

– Нет! Я не сяду за руль, вы меня не заставите!

– Да неужели? – хмыкнул Дэн. – Ты, кажется, забыл, что я могу заставить тебя сделать всё, что мне будет угодно. И не суетись раньше времени, сначала дослушай до конца. Итак, ты на полном ходу врежешься в дерево. Хорошая новость – ты выживешь. Случайно проезжающие мимо свидетели происшествия не дадут тебе истечь кровью до приезда спасателей. Плохая новость – большинство осколков лобового стекла попадут тебе в лицо. Извини, но ты лишишься зрения, а так же возможности разговаривать – язык ты тоже потеряешь.

– Нет, нет, не надо, умоляю, не надо, – скулил Гад, лёжа на полу и трясясь всем телом.

Я с отвращением смотрела на него, не испытывая даже капли жалости. Происходило именно то, ради чего я и прилетела сюда – Гад валялся у нас в ногах, пуская слезы и сопли и умоляя о пощаде. Но я вспомнила свой порядковый номер, и поняла, что даже с учётом всех спасённых нами, всё равно погибло не меньше четырёх сотен человек, причём погибали они целыми семьями – дети, которым не повезло родиться необычными, и родители, чья вина была лишь в том, что у них родились такие вот чудо-дети. По какой-то счастливой случайности эта участь обошла родственников Кайла, видимо, он прокололся уже тогда, когда жил отдельно от них. Иначе они тоже погибли бы вместе с ним.

И тут мне в голову пришла страшная мысль – а что, если нумеровали лишь самих «мутантов», а их родителей – нет? Господи, сколько же тогда погибло народа?! Это же ужас просто! Моя злость на Гада стала ещё сильнее, хотя, вроде бы, куда больше-то? Оказалось, что есть куда. Я вопросительно взглянула на Дэна, ожидая, что ещё он приготовил Гаду в качестве наказания. Он меня не разочаровал.

– Знаешь, – продолжил он. – Машина сомнётся так неудачно, что раздробит тебе обе кисти. Спасти их будет невозможно, придётся ампутировать, такая беда. Но, это, в принципе, даже и не важно, останутся твои руки целыми или нет.

– П-почем-му? – заикаясь, выдавил Гад сквозь всхлипы.

– А я разве не сказал? У тебя будет сломан шейный отдел позвоночника и повреждён спинной мозг. Ты будешь полностью парализован ниже шеи. Так что даже и не почувствуешь, есть у тебя руки или нет, пользоваться ими ты всё равно не сможешь.

Гад завыл в голос, цепляясь за ногу Дэна и умоляя убить его сразу. Как это было не похоже на его прежнюю самоуверенность, когда мы только появились в его доме. Дэн брезгливо дёрнул ногой, стряхивая его руки со своей штанины, и жёстко произнёс:

– Прекрати выть! Заткнись и слушай молча.

И Гад заткнулся. Сначала он ещё продолжил выть, секунды две, а потом заорал, как от боли, и тут же замолк. Выдернув из кармана большой носовой платок, он затолкал его себе в рот, давя непроизвольные всхлипы. До меня дошло, что Дэн отдал ему конкретный приказ, и, не сразу подчинившись, Гад вновь испытал на себе последствия своего невольного сопротивления. И теперь сам сделал всё, чтобы больше этот приказ не нарушить.

Жалкое зрелище. Вот только жалость – последнее чувство, которое я к нему испытывала. Достаточно вспомнить себя, кричащую от страха и боли, когда огонь жёг мою ногу, чуть живую Эбби, просящую супчику, остекленевшие от ужаса глаза Паулы и её обритую, расчерченную маркером голову. Нет, жалости этот червяк не заслуживал абсолютно.

Я оглянулась на остальных присутствующих – все смотрели на Гада с отвращением или брезгливостью, ни проблеска жалости. Видимо, они тоже припоминали все загубленные им жизни. Хорошо, что Ричард унёс Эбби, зрелище было всё же омерзительное, а она – такая нежная и хрупкая. Если захочет – узнает подробности у Ричарда, он-то нас прекрасно слышит, если не захочет, то и не надо.

А Дэн, полюбовавшись какое-то время на зажимающего себе рот Гада, продолжил, вновь успокаивающе заворковав. Что звучало даже более зловеще, чем крик.

– Но в остальном тебе очень повезёт. Не пострадают ни внутренние органы, ни слух, ни, главное, мозг. Так что проживёшь ты ещё до-олго. О тебе будут очень хорошо заботиться, купать, кормить. Правда, через трубочку, потому что сам ни жевать, ни глотать ты не сможешь, но это ничего, через трубочку вполне можно питаться и при этом жить долгие годы. Ну, а где одна трубочка, там и две – извини, но писать сам ты тоже не сможешь. А регулярные клизмы помогут тебе с более... ммм… серьёзной проблемой. И ещё порой тебе будут вентилировать лёгкие, чтобы застоя в них не было. В общем, будут делать всё, чтобы ты жил как можно дольше, это ведь замечательно, правда?

Я вдруг вспомнила слова Рэнди там, в головном офисе. Когда она просила не убивать того, кто виноват во всех этих ужасах, а сделать так, чтобы он жил долго. Жил и мучился. Похоже, при выборе наказания для Гада, её предложение было принято за руководство к действию. И это правильно. Быстрая смерть – слишком милосердно, он такого не заслужил.

– Спасибо, дедуль, – кивнула Рэнди. Она не могла не заметить того, что её пожелание было выполнено практически дословно.

– Тебе спасибо, – откликнулся Дэн. – За идею. Мы лишь придумали, как это всё осуществить. И приготовили. Место выбрано, его машина туда доставлена, она уже в нужной степени помятости и разбитости, осталось только в подходящее время повредить дерево, прислонить к нему машину и соорудить тормозной след, это не сложно. А этого положим снаружи, в нужной кондиции, вроде бы проезжающие мимо свидетели его вытащили и оказали первую помощь. Кстати, ты ещё помнишь, что своих жертв вы препарировали живьём и в полном сознании? Помнишь?

Гад закивал, потом до него, видимо, дошло, что это значит, потому что его глаза вдруг закатились, и он рухнул на пол без чувств.

– Выключился, – хмыкнул Дэн. – А я только хотел его обрадовать тем, что для него-то как раз анестезию мы припасли.

– Вот как? – Рэнди подняла бровь. – А в больнице разве не заметят, что он под наркозом?

– Разумеется, заметят, на то и расчёт. Только это будет совсем не лекарство, хотя кто-то посчитает иначе.

– Он ведь должен быть в дупель пьяным, – пояснил Гейб. – Так что ему представится возможность напиться до одури. Мы всё же не звери.