Тень ушедшего - Джеймс Айлингтон

* * *

Тоннель погас, и улица снова вернулась во власть ночи. Вирр повернулся к Давьяну, не замечая ошеломленных взглядов со всех сторон, поднял друга на ноги.

– Ты цел?

Давьян ответил не сразу – он все не мог оторвать глаз от места, где только что пылала воронка. Потом мальчик помотал головой.

– Я сделал все, на что способен, а ему хоть бы что, – тихо произнес он. – Какой он сильный, Вирр! Ужасающе сильный.

Вирр проследил, куда смотрит друг.

– Учитывая, что он для нас сделал, нам, пожалуй, стоит этому порадоваться.

– Возможно. – Давьян повернулся, и Вирр разглядел на его лице досадливое недоумение. – Я помню, он говорил, что шкатулка перенесла его, куда нужно было, и помогла нас спасти, но… После того, что я видел в памяти Тенвара… Не складывается. – Давьян озабоченно потирал себе лоб. – Сдается мне, мы что-то упустили. Что-то важное.

– Я же не спорю, Дав, – вздохнул Вирр. – Просто пока тут ничего не поделаешь. Будем надеяться, Седэн знает, что делает.

Вирр обернулся к строю андаррцев. Кое-кто еще таращился в ту сторону, где так зрелищно исчез Седэн, но остальные, как видно, вернулись к более насущным делам.

– Мне надо найти Каралину, наладить восстановление города. Потом будет время посидеть и погадать, как нам быть с Седэном.

Давьян задержал друга, ухватив за плечо.

– Будет ли? Меня видели в бою, Вирр. Блюстители видели, чем я сражался. Если они еще не вычислили, что я собой представляю, так скоро сообразят.

Вирр подумал, поморщился.

Признавать это очень не хотелось, однако Давьян был прав; блюстители скоро явятся за его другом, и события этой ночи их не остановят. А Вирр, хоть и был теперь, строго говоря, Стражем Севера, не мог в одиночку отменить ту часть соглашения, что налагала запрет на авгуров.

К тому же, по чести говоря, Вирр сомневался, признают ли его власть Стража теперь, когда всем известно, что он одаренный.

– Лучше тебе на время затаиться, – признал он, соображая на ходу, чего ждать в ближайшие недели. – Когда все уляжется, люди наверняка поймут, что для укрепления Рубежа нам без авгуров не обойтись. А уж тогда…

– Ассамблее придется изменить договор. Отменить запрет, – взгляд Давьяна стал вдруг задумчивым.

Вирр заморгал. Он не ожидал, что друг так быстро придет к этому выводу.

– Да, – протянул он. – Очень может быть.

Помедлив, Давьян тряхнул головой.

– Надеюсь, что так, Вирр, – право, надеюсь. Но оставаться мне нельзя. Я не могу позволить, чтобы меня схватили, полагаясь только на надежду.

Вирр разинул рот.

– Куда же ты денешься?

– В Прайт. В Тол Шен. – Видя, что Вирр готов протестовать, Давьян вскинул руку. – Не насовсем. Я согласился помочь им в укреплении Рубежа. У них для этого дела уже есть авгуры, так что и мне Шен кажется подходящим местом. Там я сейчас буду полезней всего. А когда Рубеж снова станет надежным и если в городе к тому времени положение изменится, я вернусь. – Он устало, горестно улыбнулся другу. – К тому же у тебя и так будет забот полон рот, чтобы еще и меня прикрывать.

Некоторое время Вирр молча смотрел на него. На сердце у него было тяжело. Рассуждал друг разумно, но как больно было терять его, едва встретившись.

Вирр медленно кивнул, сжал Давьяну руку и проглотил ком в горле.

– Судьбы, я понимаю! Мне это совсем не по душе, но… Я понимаю. – Вирр вновь огляделся, на сей раз оценивая, много ли в толпе голубых плащей. – Аша знает?

– Нет еще. – Давьян смотрел в землю, и по его лицу было видно, как ему больно.

– Тогда найди ее, пока не поздно. У тебя есть час, может быть, два, пока они настолько опомнятся, чтобы заняться тобой. Я постараюсь как можно дольше отвлекать блюстителей другими делами.

Поколебавшись, Давьян склонил голову и искренне сказал:

– Спасибо!

Вирр кивнул в ответ. В горле снова стоял ком.

– Только… храни тебя судьбы, Дав. Будь жив!

– И ты, Вирр. Увидимся. – Голос у Давьяна сорвался, он выдавил улыбку и, развернувшись, зашагал в сторону дворца.

Вирр посмотрел ему вслед, вздохнул и переключился на другое: принялся высматривать в толпе тех, с кем надо было поговорить первым делом. Бой едва кончился, но радость победы уже успела поблекнуть.

Главная схватка была впереди.

* * *

Измученный Давьян сидел на дворцовых ступенях. Аша устроилась бок о бок с ним. Иногда она чуть поворачивалась, прикасаясь плечом, словно чтобы увериться – друг здесь. Давьян ее понимал. Последние несколько часов – несколько дней – смазались в памяти, и только теперь жизнь замедлила ход и дала ему время обдумать, усвоить случившееся. Аша жива. Он жив. Два чуда.

Давьян понимал, что ему давно пора уходить, но снова и снова оттеснял эту неприятную мысль на задворки сознания. Оба были вымотаны душой и телом, и все же за прошедшие два часа они с Ашей успели обменяться своими историями. Обоим хотелось хоть немного побыть вместе. Оттеснив ужасы недавнего боя, они даже посмеялись немного; месяцы разлуки не помешали им сразу вернуться к легкому привычному ритму разговора. У Давьяна полегчало на душе – все у них по-прежнему.

И все же в конце концов усталость взяла свое, разговор замер. Теперь они вдвоем смотрели сверху на разбитый город.

Зрелище притягивало взгляд. Адское зарево пожаров еще освещало Нижний и Средний круги, на фоне пламени чернели силуэты высоких зданий. Солдаты, не жалея сил, боролись с огнем, и не без успеха; еще полчаса назад горел весь Нижний круг, теперь же лишь несколько участков ближе к порту.

Даже не видя его в ночном небе, Давьян представлял черные клубы дыма. Выгляни из-за туч звезда – горожане ее бы не увидели. К счастью, слабый ветерок уносил копоть от Верхнего города, и все же запах пропитал все вокруг. К нему успели привыкнуть, и однако на вдохе Давьян ощущал едкий вкус в горле, жжение в легких.

На площадке двора перед ними чернели фигуры солдат и горожан. Врачи и одаренные занимались последними ранеными, им помогали все, кто хоть малость смыслил в лечении.

Настроение в толпе, вопреки всему, было приподнятым. Даже обычная неприязнь к одаренным отступила: кое-кто из прохожих улыбался, встречая человека в красном плаще. Впрочем, дружелюбные улыбки доставались одаренным Тола Шен: солдаты помнили, кто стоял рядом с ними с самого начала, и, не отрицая заслуг атьянцев, приберегали благодарности для Шена.

Главное, никого как будто не озаботило изменение догм – Давьяну даже чудилось, что многие восприняли новшество с облегчением. Хоть что-то хорошее дала эта ночь.

– Так чем ты теперь займешься, Аша? – спросил он. Девушка закусила губу.