Ониксовый шторм - Ребекка Яррос

“Не могли бы вы, по крайней мере, рассказать нам, как темные одержали победу в Великой войне?” - Спрашивает Андарна, ее слова текут быстрее, как будто она знает, что у нее мало времени.

“Очевидно, что это не так, если вы спрашиваете”, - отвечает женщина.

Самец со спиральными рогами наблюдает за Ксаденом и Гарриком, когда они осторожно переходят дорогу позади Ридока и меня, двигаясь справа от меня.

-Наш вид, должно быть, помог, - пытается снова Андарна. “Я могу сжигать носителей тьмы. Мы - ключ к их победе?”

-Безнадежно. Самый высокий самец отступает в воду. - Леотан, я услышал достаточно.

Другой мужчина раздувает ноздри. - У меня нет.

“Они могут слышать нас через связь”, - быстро показываю я Ксадену. “Все идет не очень хорошо”.

Он кивает.

-Хочешь нас догнать? Гаррик подает знак, изучая массивные головы, наклоненные в нашу сторону.

“Они думают, что Андарна - это оружие, что в некотором роде плохо”, - говорит Ридок. “Они не вернутся, чтобы помочь нам, и в значительной степени думают, что мы все заслуживаем смерти, потому что мы не можем решить старейшую проблему человечества - как перестать убивать друг друга”.

-Понял, - подает знак Ксаден.

“И от венина нет лекарства”, - быстро продолжает Ридок, и я еле сдерживаюсь, чтобы не схватить его за руки и не сказать больше. “Их души умирают, так что вот и наша идея ”спасти их, чтобы победить".

Черт.

Голова Ксадена резко наклоняется вперед, когда когти Андарны впиваются в песок.

“Ты волшебный”, - говорит женщина с ноткой грусти в голосе. “И все же все, для чего ты стремишься это использовать, - это насилие”.

“Вы проповедуете мир, хотя только познали его привилегии”, - шипит Андарна в ответ. - Вы все меня разочаровываете.

“В этом мы находим точки соприкосновения”, - говорит самый высокий мужчина.

Что за осел.

Таирн рычит, сотрясая песок и сотрясая деревья, и чешуя Андарны становится темно-черной, когда она отступает к его правой передней ноге.

“У нас впереди долгий перелет, и здесь мы ничего не добьемся”, - продолжает самец, отступая еще на шаг в воду. “Мир не был готов к тебе, и хотя в этом нет твоей вины, мы не можем принять тебя”.

Я ахаю и хватаю Ксадена за руку.

-Что происходит? Гаррик подает знак.

Может быть, им лучше этого не слышать.

“Леотан может думать иначе” — самый высокий мужчина смотрит на другого — “но наше большинство решило, что ты ничтожен только по масштабу и имени, Андарна. Вам не разрешат войти на наш остров и не научат нашим обычаям. Здесь мы расстаемся и желаем вам мира”.

Мир? Я крепче сжимаю руку Ксадена.

-Лучше бы я никогда тебя не встречал, - рычит Андарна.

Самый высокий самец приседает в воде, прежде чем взмыть в воздух, его чешуя мерцает на мгновение, прежде чем он превращается в само небо.

“Что только что произошло?” Спрашивает Ксаден.

-Я думаю, мы проиграли, - шепчет Ридок.

Морда Андарны опускается, и разрывающая кости агония разливается по узам, но стыд, который накатывает второй волной, режет мне глаза.

-Андарна, нет, - шепчу я. “ Ты свирепый, и умный, и храбрый, и верный. Ни в чем из этого нет твоей вины. Ты идеален”.

-Я ... нет, - рычит она, поворачивая голову в мою сторону.

-Вы не знали, что она была несовершеннолетней, когда связывали ее узами? - Спрашивает Леотан, его золотистый пристальный взгляд изучает нас четверых, людей.

-Я этого не делал, - отвечаю я вслух. “Я должен был это сделать, но детеныши и птенцы хранятся в безопасности в Долине до тех пор, пока не закончится Сон без сновидений. Никто не видел ни одного из них на протяжении веков, поэтому мы не понимали, что все они золотисто-перистые, до подросткового возраста ”.

—Что происходит... - Гаррик дергается. - Черт, как больно!

Ксаден морщится, опускает голову и крепко зажмуривает глаза.

Я предполагаю, что их просто обработали скользящим свистком.

“Единообразие гарантирует, что обо всех детенышах заботятся без учета