Волшебные искры солнца - Анна Джейн

– Потом объясню. Не говори, понял?

– Как скажешь…

Не сдержавшись, я потерлась носом о его скулу и, найдя губы, коротко поцеловала, не совсем понимая, что между нами происходит и как избавиться от этого притяжения.

Нашему поцелую снова помешали – и снова дядя Тим. Он бесшумно появился в обеденном зале и опустился на стул во главе стола. Я тотчас отпустила Ярослава, проклиная все на свете – мне не хотелось, чтобы этот человек был свидетелем моей привязанности.

– Можете продолжать, – скучным голосом сообщил дядя Тим. – В мире мало вещей, которые могут испортить мне аппетит. Даже свинья за столом.

Он хлопнул в ладони, и на столе, как по мановению волшебной палочки, появились блюда с едой.

– А вот мне козлы за столом аппетит испортить могут, – дрожащим от негодования голосом ответил Ярослав. – Козлам место в хлеву. Извольте блеять там.

От неожиданности я закашлялась. При мне никто и никогда в жизни не называл Тимофея Реутова козлом.

Дядя Тим, который, видимо, тоже не помнил ничего подобного, с громким стуком поставил на стол чашку с ароматным кофе. На его обычно равнодушном лице появилась холодная отчужденная ярость – такая, что на миг мне стало не по себе. Яру, кажется, тоже.

Какое-то время Тимофей смотрел на Зарецкого, пронзая взглядом стальных глаз, словно примериваясь, как половчее его убить, а потом незаметно спрятать тело. Однако все же взял себя в руки.

– Сопляк, ты останешься невредимым лишь потому, что сейчас находишься под остаточным воздействием магии. Пьян от нее. И не ведаешь, что творишь. Но запомни – продолжишь себя вести так и дальше, крепко пожалеешь, – это была не угроза, а обещание. А свои обещания Реутовы всегда выполняли.

– Я так испугался… Куда бежать, где прятаться? – насмешливо фыркнул Ярослав. Рука дяди Тима, снова потянувшаяся за чашкой кофе, на мгновение замерла в воздухе.

– Прекратите, пожалуйста, – сдавленным голосом попросила я. Яр хотел что-то мне возразить, но я ударила его ногой по ноге, и он затих, лишь обжег злобным взглядом Тимофея, а после как ни в чем не бывало принялся за еду. У меня же кусок в горло не лез, и я возила вилкой по стейку из мраморной говядины с брусничным соусом.

– Почему не ешь? – спросил Ярослав, усиленно работая челюстями. Я вспомнила вдруг, что его тело постоянно было голодным. Воспоминание о том, что мы менялись телами, заставило меня вздрогнуть. Этого ведь больше не случится? Не случится, верно? Я не хочу больше быть парнем. Я не хочу быть Ярославом. И я все сделаю, чтобы прекратить это.

– Не хочу, – тихо ответила я.

– А ты захоти! – упорствовал он и завладел моей вилкой и ножом. – Ну же, открой ротик!

– Яр, не стоит.

– Ну же, малыш, – выдал Зарецкий. Точно, он находится под воздействием магии. Надышался ею и несет бред. Малыш? Забавно. Но я готова была простить ему этого «малыша» – сейчас я просто была рада, что он жив и с ним все в порядке. А глупость… Глупость – это неотъемлемая часть его обаяния.

– Не заставляй ее, – не глядя в нашу сторону, насмешливо сказал дядя Тим. – Настя с детства отличается чрезмерным упрямством.

Ярослав едва слышно прошептал что-то, весьма похожее на слово «придурок».

– Вы помните меня в детстве? – спросила я, стараясь скрыть изумление. Мне всегда казалось, что в детстве я была маленькой тенью, которую замечала лишь одна старая няня.

– Разумеется, я не настолько стар, чтобы начать забывать прошлое, – отозвался дядя Тим. – Ты была не самым приятным ребенком, Настя. Упрямым, замкнутым и высокомерным. Но меня всегда веселило, как ты изводила Риту.

– Изводила? – переспросила я, удивляясь и злясь одновременно. – Вы что-то путаете. Это она меня изводила.

Он холодно улыбнулся, поправив очки.

– Думаешь?

– Уверена. Я не ныла, не капризничала, не требовала игрушек. Идеально себя вела. Делала все, что мне говорили. Старалась быть лучшей, – все, что было связано с детством, глухой болью отзывалось в сердце. Верно говорят, что человек родом из детства.

– Ты старалась быть лучше ее дочерей. Не все матери могут это простить, знаешь ли.

– Думаете, я знала это, когда была ребенком? – так же холодно улыбнулась я.

– В какой-то момент ты четко это поняла, – отозвался дядя Тим. – И стремилась быть лучшей уже для того, чтобы обратить на себя внимание Риты. Эта тактика принесла свои плоды.

– Она возненавидела меня еще больше, – криво усмехнулась я. – По-настоящему.

– Ненависть – лучше, чем презрение, – заметил Тимофей.

– Значит, все детство вы наблюдали за мной? – прищурилась я. Дяде не стоило заводить разговор на эту тему. Или он делает это специально? Нажимает на мои больные точки, чтобы увидеть реакцию?

– Слишком громкое слово, Настя. Я замечал кое-что урывками, – он скрестил пальцы под подбородком, в упор глядя на меня. – Вообще, раз мы коснулись щекотливой темы нашего родства, надо признать, что я был удивлен, когда ты появилась в семье брата. Хороший муж, прекрасный отец – как он мог спутаться с какой-то непонятной девицей, да еще позволить ей родить ребенка? А после забрать этого ребенка в свою семью и заставить жену записать на свое имя. Феноменально, не находишь? Какой женщиной была твоя мать? Что она сделала с твоим отцом? Околдовала?

– Сложно сказать. Она умерла спустя некоторое время после моего рождения, – отозвалась я.

Внутри у меня все кипело от негодования – какого черта? Что он несет? Для чего завел этот разговор?

Такие, как Тимофей Реутов, не будут опускаться до откровений – они всегда преследуют какую-то цель.

Что ты хочешь, дядя?

– Откуда тебе известно? – чуть склонил он голову набок. Зарецкий молча наблюдал за нами.

– От крестной.

– А может быть, она и есть твоя мать? – он задал вопрос, который мучил меня когда-то. Что, если крестная и правда моя мама? Но тогда, когда она привезла меня на могилу матери, я поняла, что она не лжет. Поняла это по застывшим в ее глазах невыплаканным слезам. Они действительно были близкими подругами. О таких вещах не лгут.

– Забавное предположение, но не думаю, – ответила я с насмешкой.

– Да, Матильда точно не твоя мать, – кивнул дядя.

Внутри все оборвалось.

– Откуда вы знаете, как ее зовут? – хрипло спросила я.

– Одно время ходили слухи, что твой отец спит с ней, – ответил с неприятной полуулыбкой дядя Тим. – Но на самом деле они просто хорошие друзья. Твой отец знал, как тебя контролировать, Настя.

Меня опалило огнем. Только не это. Я не вынесу еще одного предательства.

Но тут же сама себя поправила. Вынесешь. Ты все вынесешь.

А дядя продолжал втыкать мне спицу в сердце все глубже.