Шиповник и Ворон - Мирослава Адьяр

Ее руки обмякают, повисают безвольными плетями, а я припадаю на колено и прижимаю девчонку к груди, шепчу бессвязную ерунду и умоляю ее не терять сознание.

Она что-то бормочет в ответ, обдает щеку горячим дыханием и тихо всхлипывает, когда я сжимаю руки слишком сильно.

— Больно…

Слово прорывается сквозь хрип и сдавленный кашель. Пересохшие губы приоткрываются, пытаясь ухватить больше воздуха, а взгляд серых глаз туманится и не может сфокусироваться на моем лице.

— Потерпи. Сейчас я тебя подлатаю, — шепчу торопливо и осматриваюсь по сторонам.

По гальке растекаются первые рассветные лучи, а деревья поблизости медленно цепенеют, впадают в привычную спячку.

Некоторые из них поломаны и вывернуты из земли с корнем, разорваны в клочья и разбросаны по округе ошметками коры и обломками веток. Тут и там видны темные пятна древесной смолы, а в воздухе чувствуется остро-горький запах.

Обычное дело. Когда добычи мало, то хищники начинают поедать друг друга.

Ши проваливается в тягучее беспамятство, а на груди расцветает маковое пятно от колотой раны.

Медлю всего секунду, пытаюсь собраться с мыслями, но сейчас не до сомнений и обещаний!

Дергаю ворот куртки, и в стороны разлетаются крохотные пуговицы. Следом настает черед майки. Она насквозь влажная, пропитанная потом и кровью — сгодится для перевязки на первое время, но лучше поскорее найти сухую и чистую замену. Только бы до корабля добраться, а там уж Бардо ей займется.

Отмахиваюсь от мысли о регенгеле, что настойчиво лезет в голову. Опасно использовать его на такой глубокой ране.

Перебинтовываю девчонку туго, от души. Меня рвет на части, когда она цепляется пальцами за мои плечи и жмурится так сильно, что в уголках глаз копятся слезы.

Касаюсь влажного лба — Ши горит и мелко подрагивает, что-то шепчет и тяжело вздыхает.

Бредит.

Кто знает, вдруг тварь, что ее ранила — ядовитая? Я даже не успел заметить, что это было. Помню только выстрел и вспышку, ее сдавленный вскрик. Могло корнем задеть. Или один из охотников оказался достаточно проворным, чтобы добраться до девчонки.

Цепляю на пояс блоки с топливом — чудо, что мы вообще успели их ухватить — поднимаю ее на руки и плетусь в сторону от озера. Не хватало еще, чтобы местный кракен выполз на берег ради свежего мяса.

Через какое-то время перебрасываю девчонку на спину и подхватываю под колени, позволяю уткнуться носом в плечо. Ши нестерпимо горячая, раскаленная, как сковородка. По несвязному бормотанию понимаю, что она то приходит в себя, то снова теряет сознание, и медленно иду к лесу.

Скорость черепашья, конечно, но до корабля не так уж и далеко. Благо рассвет вот-вот скрутит неугомонные деревья.

— Ты только не вздумай здесь помирать, слышишь? — чуть поворачиваю голову, чтобы увидеть красную макушку Ши. Ее волосы окончательно растрепались и обвивали мои руки и грудь золотисто-медными лентами. Судорожное дыхание щекочет шею, а от каждого отрывистого стона в груди скручиваются холодные узелки, — просил же остаться на корабле. Просил? Да. Ты согласилась? Да. Вот какого хрена, Ши, а? Какого хрена…

— Ты бы…меня…тоже не бросил, — выдавливает хрипло и упирается лбом в мой затылок.

— Откуда тебе знать? — ворчу и чуть подбрасываю ее — устраиваю удобнее и крепче впиваюсь пальцами в бедра, когда Ши начинает соскальзывать, — за шею держись, если можешь, ну!

Тонкие руки нехотя сцепляются в замок и постукивают по груди при каждом шаге.

— Знаю, — каждое слово рождает эхо глубоко внутри, цепляет крохотные струнки, заставляет прислушиваться, — ты ведь мог оставить меня в пещере — никто ничего не узнал бы — но все равно тащишь к кораблю.