Шиповник и Ворон - Мирослава Адьяр

Сбрасывают вниз камни. Приходится спрятаться под досками, чтобы голову не разбили.

А потом сыпется земля. Много земли.

— Дочь шлюхи! — слова бьют не хуже кнута, а затем и они затихают.

Вспыхивают, как светлячки, остаются со мной навсегда. Врезаются в память.

Через десять лет я встречусь с теми дозорными. Узнаю по голосу, хоть и прошло много времени. Трем здоровым мужикам придется служить под моим командованием.

И двое из них не вернутся из дозора за стеной.

Все-таки, не зря нашу богиню называют Справедливой.

Она всегда дарит возмездие. Руками камкери или какой другой твари, но настигает тех, кто забыл ее законы.

— Ши!

Удивленно моргаю и поворачиваю голову.

Я отключилась?

Герант сжимает мою руку и нежно гладит запястье. От этого простого жеста внутри все вздрагивает и комок подкатывает к горлу.

Над грудью во всю хозяйничает автодоктор. Отточенным движением надрезает бинт, сканирует рану, что-то подсчитывает. Из боковой панели появляются колбочки для инъекций.

Активаторы регенерации, противовоспалительные, антидоты.

Стараюсь не смотреть на иглы. Тошно.

В голове полный кавардак. Мысли скачут: от планеты к спасенной девочке, от нее к капитану, потом мчатся к Заграйту, медленно перетекают на Геранта.

Что будет дальше? Куда пристроить малышку? Как быть самой? Буря уверенно выходит из-под контроля. Попытка поднять оружие на капитана корабля — за такое Север три шкуры бы с любого воина содрал. Повезло, что Бардо не убил его на месте.

Вероятность, что мне дадут вольную — как никогда велика.

И что же делать? Как дальше жить и куда идти?

Устроиться в гильдию? Стать вольным стрелком?

Кому я там нужна…

Двоедушник все так же сидит у блока — замер каменным изваянием и смотрит в одну точку. Очерчивает шершавыми пальцами сетку вен, разбежавшуюся по моей ладони, ведет выше, к локтю. Цепляется за старые отметины, рассматривает, оглаживает, будто пытается запомнить каждую.

— Что тебя тревожит, Ши?

— Жизнь стала слишком сложной.

— Скажу тебе по секрету — она никогда не была простой.

Цыкаю и отворачиваюсь, но руки не отнимаю. Мне так спокойнее.

Я под защитой. Ничего плохого не случится.

Автодоктор щетинится иглами, а я закрываю глаза и морщусь от каждого укола.

— Не думала сменить работу?

Резко поворачиваюсь и смотрю на Геранта, а он прикладывает мою ладонь к губам, обжигает кожу дыханием. В желтых глазах пляшут необузданные вихри, а борода щекочет подушечки пальцев. Тяжело сглатываю от накатившей слабости, кляну себя, но просто не могу оторвать взгляд от лица двоедушника, не могу отнять руку, а он только и рад.

— Я солдат погибшего мира. Кому я нужна? Еще и не человек.

— Не человек? — мужчина вскидывает брови и неожиданно прикусывает кожу на моей руке, отчего я дергаюсь и бьюсь макушкой о край блока. Шиплю от негодования, а Герант только усмехается, — кожа вполне человеческая. Пахнешь ты — как человек, говоришь на всеобщем языке. И вон какие у тебя красивые человеческие глаза! Чего-то я не вижу у тебя чешуи, щупалец, лезвий вместо ногтей или острых ушей. Или, может быть, ты ешь людей? Или пьешь соляной раствор по утрам? Ты только скажи.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я!

— Понятия не имею, — Герант не перестает улыбаться, а я осознаю, что просто втянута в игру и меня дразнят, как ребенка.

— Постараюсь выжить, — бурчу зло, — не впервой.

— Мы с Бардо не дадим тебе пропасть.

— Вы с Бардо? С каких пор ты за меня вписываешься, стрелок?

— Вот прямо с этого самого момента, — от тихой вибрации его голос становится жарко. Здесь просто проблемы с вентиляцией. Или у меня снова лихорадка? — тебя это волнует?

— Причину не назовешь?

— Нравишься ты мне.

Кажется, что глаза у меня прямо сейчас выпадут из глазниц, а Герант заходится хохотом, глядя на мое обалдевшее лицо.

— Дурень ты, двоедушник! И шутки у тебя дурацкие.

— Я никогда не лгу.

Хмыкаю и снова отворачиваюсь. Лицо медленно наливается жаркой краской, а я отгоняю новые вопросы.

Глупость какая. Нравлюсь? Я?

Это просто глупая шутка.

Глупая и жестокая шутка…

Не может такого со мной случиться. С чудовищами не происходят чудеса.

— Когда будем на Заграйте, я поговорю с Бардо. Не оставайся с Бурей, Ши. Он тебя похоронит.

Слышу шаги — Герант отходит куда-то в сторону, возится у шкафчика с лекарствами и сдавленно ругается. Ему все еще нужно обезболивающее: не все раны затянулись окончательно.

— И не спорь, — бросает он, будто чувствует, что я открыла рот для возражений, — хотя бы узнай, что гильдия может тебе предложить. Начни другую жизнь.

Новый укол.

Мир мигает и плывет, стягивается в одной точке. Сон накатывает душной волной, давит на веки пудовыми гирями. Нежное прикосновение к лицу, что-то теплое касается губ. Чувствую сладость и горечь на языке, чужое дыхание.

Не могу отвернуться.

Или просто не хочу сопротивляться?

— Спи, храбрая колючка.